Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Беате стало стыдно. Она сваливает на младшего брата мужа ещё и свои проблемы. У того тоже горе.

Они со Збигневом были друзьями, несмотря на больше чем десятилетнюю разницу в возрасте. Леслава он любил, как сына. На нем сейчас всё. Организация похорон и поминок, оплаты, пресса. И мать, которую пришлось перевести в психиатрическое отделение. Психика пани Магды не вынесла новости о гибели сына и внука.

У Беаты нет права ни на его время, ни на его внимание. Она затихла. Слышно было, как тикают часы в гостиной на каминной полке.

Где-то на улице проезжают автомобили. Велосипедный звонок режет слух. Мир живёт и движется. Но не для неё.

Именно сейчас вдруг стали приходить мысли о том, как они погибли. Почему стало необходимо закрыть их лица вуалями. Что пришлось пережить её мужу и сыну в последние минуты. Боль? Страх? Отчаяние? Боролись ли они за свою жизнь? Успели ли понять, что умирают? Или все произошло мгновенно?

Это было похоже на поток обжигающей лавы. Беспощадный. Сметающий всё на своём пути. Беата сначала задышала чаще, будто обожгла лёгкие.

Потом стала хватать ртом воздух.

Алекс сориентировался мгновенно. Подхватил её на руки. Толкнул ногой дверь. Вынес на холод. Спазм от глотка ледяного январского воздуха. Вдох. Потом ещё один. Она задышала. И спасительные слезы наконец хлынули. Она не проронила ни слезинки все эти дни. Хотя глаза пекло, будто песок насыпали.

— Ну, слава богу, — Алекс прижимал Беату к себе, — Наконец заплакала, — гладил по плечам, — Плачь, Бетти. Я рядом. Только пойдём в дом.

Когда ты последний раз ела? — Не помню, — честно призналась Беата.

Слёзы текли солёными потоками. Сами. Без рыданий. Что же она за моральный урод такой. У неё погибли любимый муж и единственный сын, а она даже не плачет по ним по-человечески. По маме с папой плакала. Открыто, не стесняясь. Не думая о статусе и о том, что о ней подумают. По пану Анджею плакала. Искренне. Хотя официальная церемония прощания не предполагала открытого проявления эмоций.

А сейчас ей бы завыть страшным голосом. Рвать на себе волосы и кричать.

Но язык прирос к небу. Будто отнялся. Голос сел, словно выключили. Ну, хоть слезы есть. Значит она ещё не совсем железо-бетонная.

Александр всё-таки увёз её. Снял номер в гостинице в другом пригороде. Среди сосен. Вызвал врача. Тот настаивал на госпитализации и медикоментозном сне. Но Беата категорически отказалась.

Врач приезжал каждый день. Беата послушно подставлялась под уколы. Витамины и успокоительные. Сон, сон, сон. Без сновидений.