Туманный вирус

 — Тут кто-то выламываться из хаты предлагал. Я не возражаю. Выламывайтесь, козлы.

— Ты кого это…

Хрясь! Получивший по ушам Череп тоненько завыл, пряча голову в ладонях. Хрясь! Разогнувшийся, наконец, пахан улетел за стол, кроша там уцелевший табурет.

— Стучи, — повторил Белов мычащему Кролику.

Тот подчинился.

— Что дальше? — проскулил он, когда его распухшая губа выскользнула из разжавшихся пальцев.

— Как что? — удивился Белов. — Кричи.

— Что? — гнусаво спросил Кролик, пойманный на этот раз за нос.

Его дружки вяло шевелились, приходя в себя после полученной трепки.

Они походили на людей, побывавших в самом сердце урагана.

— На помощь зови, — подсказал Белов. — Мол, убивают и все такое. Только на полном серьезе кричи. Потому что я ведь и действительно пришибить могу. Веришь?

— Конвой! — заорал Кролик. — Вскрывай хату, пока нас тут этот псих не пришиб на хрен!

Это было не совсем по сценарию, но Белов возражать не стал. Пусть будет импровизация. Главное, чтобы от души.

IX

Из камеры Белова отвели в еще менее привлекательное помещение, специально приспособленное для интенсивных допросов.

Интерьер нагонял тоску, мебели фактически не было. Только колченогий письменный стол с телефоном, пара стульев да табурет, привинченный к полу. Железная дверь была достаточно массивна, чтобы заглушать протестующие вопли тех, кому в этом помещении что-либо не понравится. В углу висела раковина, из которой тянуло блевотиной.

Сесть Белову не предложили. Подвели к стене и приковали наручниками к трубе парового отопления.

Тут он был словно пес на цепи. Лечь или хотя бы опуститься на корточки не удавалось — не позволяла цепочка, задиравшая руку вверх. Уворачиваться от ударов тоже было трудновато, поскольку места для маневров было мало. Один стальной браслет с отвратительным скрежетом скользил по трубе, второй вгрызался стальными зубьями в запястье, не позволяя позабыть о себе ни на минуту.

— Ты напрасно упрямишься, баран, — говорил капитан, прохаживаясь перед Беловым с дымящейся сигареткой в пальцах. — Лучше подпиши чистосердечное признание.

Все равно не отвертишься.

— Не теряйте времени, господин полицейский, — посоветовал Белов. — Я никого не убивал.

Говорить было трудно, держаться молодцом — еще труднее, однако иначе было нельзя. Белову оставалось только терпеливо переносить побои и издевательства, а самому ждать, пока его вытащат из застенков.

«Или не вытащат? — подумал Белов. — Что-то долго раскачивается капитан Ертаев. И в администрации президента не чешутся.