Туркестан

Уход само собой, и питаться господин Титус будет от его, доктора, кухарки. Мастерица! С врачебным надзором две недели такого проживания обойдутся в тридцать пять рублей.

Лыков вручил доктору требуемые деньги и попросил перевести больного во флигель немедленно. Решив дела друга, он поехал в полицейское управление. Капитан Скобеев встретился ему на пороге.

– Здравствуйте, Алексей Николаевич! – обрадовался он. – Уже на ногах? Хотите поучаствовать в допросе Муллы-Азиза?

– Поедемте на Кашгарскую.

По дороге Иван Осипович рассказал, что казначей юлит.

Все, что связано с шайкой курбаши Асадуллы, он изложил подробно и ничего не скрыл. А вот убийство штабс-ротмистра Тринитатского обходит молчанием. И очень пугается, когда его спрашивают об этом деле.

После случившегося в тюремном замке полицмейстер не доверял своим коллегам. Поэтому и Абнизов, и Мулла-Азиз сидели теперь на гауптвахте Первого стрелкового батальона. Допускали к ним лишь самого Скобеева и тех, кто приходил с ним.

Казначей, увидев новое лицо, сразу съежился.

– Правильно напугался, – сообщил ему Лыков. – Пришло время ответить на главный вопрос: кто убил штабс-ротмистра Тринитатского.

– Это мы знаем без тебя. Мы даже знаем, зачем его убили. Чтобы отобрать землю у кишлака Анги-ата. И нажиться, и восстановить при этом его жителей против русской власти. Так?

Мулла-Азиз молча кивнул, пораженный.

– Есть то, чего мы не знаем, но очень хотим узнать. Кто заплатил за убийство офицера?

Казначей в ужасе вобрал голову в плечи и стал ей отчаянно мотать.

– Ты боишься тех людей больше, чем нас, – согласился сыщик. – Но я тебе сейчас докажу, что нас надо бояться сильнее.

Барантач испуганно поднял голову.

– Те просто зарежут тебя. А мы повесим. Но перед этим еще будем мучить, пока ты не скажешь нам все, что знаешь. Слыхал про дисциплинарную роту?

– Отдадим тебя туда. С приказом разговорить. Знаешь, как это делается?

– Нет… – прошептал Мулла-Азиз.

– Очень просто! Никакой еды тебе не дадут. Только солонину, которая сделана из мяса нечистой свиньи.

Откажешься – подохнешь с голоду. А если съешь, захочется пить, но воды тебе не полагается – пока не признаешься во всем. Ну? Поехали туда?

Казначей посмотрел на полицмейстера, но тот сидел с каменным лицом и грозно шевелил усами.

– Ва… ваше высокоблагородие, но ведь меня зарежут!

– Мне плевать! – рявкнул Иван Осипович. – Твоя шайка убила моего лучшего городового! И много истребила других людей! Жри свинину и отправляйся в ад, сволочь!

С минуту все молчали.