Туркестан

Было видно, как не хочется ему говорить о своей роли в разгоне бунтовщиков. Но он решил изложить все до конца.

– Гродеков был, как всегда, молодцом. Вот достойный человек! Всю жизнь в войсках, Академию Генерального штаба закончил, георгиевский кавалер! А характер просто железный. Когда ему сообщили о случившемся, он отдал приказ: караульной роте и казакам, сколько их там было, разогнать толпу. Мы уже прижали туземцев к мосту через канал. Но толпа встала и дальше не уходит. Даже наоборот, готовится нас атаковать! Опять появились эти дервиши в высоких шапках.

И кричат: «Газават!» Из туземных кварталов начало подтягиваться к ним подкрепление. А ведь там сто тысяч человек! Мы же всегда держим это в голове! Представляете? Войск одна неполная рота, а против нее могут выйти сто тысяч! Если я, штабс-капитан Скобеев, сейчас этот бунт в зародыше не подавлю…

Ну, стал я их уговаривать. Четыре раза крикнул, чтобы расходились, иначе будем стрелять. А их все прибывает и прибывает. Тут в нас полетели камни.

Сразу семь человек у меня ранило. И так солдат мало, а еще это! Нас ведь всех камнями забьют! Делать нечего, скомандовал я залп…

Полицмейстер сидел красный, взъерошенный и крутил в руках заштопанную фуражку.

– Вы же видели, Алексей Николаевич, как стреляют в Первом Туркестанском стрелковом батальоне!

– Видел. На «сверхотлично».

– Двести человек бы и положили!

– Именно! А убито было десять человек.

– Десять? – не поверил своим ушам Лыков.

– Десять, – повторил капитан. – И семь или восемь ранило.

– Верх гуманизма, – лаконично оценил сыщик.

– И я так считаю. Ну, после залпов туземцы наконец побежали. За ними устремились все кому не лень. Кроме моих стрелков… Казаки, за казаками – писаря с кольями, следом – русские торговцы с Воскресенского базара, с гирями и топорами… Именно они побросали в канал Анхор много народу. Берега там, видели, высокие и глинистые. Утонуло восемьдесят человек. И стало в Ташкенте тихо…

На другой день приехал барон Вревский, заслушал начальника области, сказал, что полностью одобряет его действия.

И уехал обратно отдыхать. Вот легкомысленный! В городе бунт, десятки трупов, а ему тут дела не нашлось!

Потом был суд. Привлекли шестьдесят подозреваемых, из них осудили только двадцать пять. В том числе и Иногама-ходжу Умриаходжинова. Восьмерых приговорили к смертной казни, но генерал-губернатор заменил ее бессрочной каторгой. Спасибо, вмешался Абдул Касым-хан. Это был самый уважаемый ишан в Ташкенте.