Туркестан

 – Можно сказать махалля, а можно – гузар. Это одно и то же. Махалля и гузары объединяются в даха. Даха всего четыре на весь Ташкент.

– Как полицейская часть, понятно. А мазар?

– Мазар – это могила святого. Место поклонения правоверных, вот!

– Ясно. Теперь давай про шейха.

– Может, сначала войдем в ворота? – взмолился джигит.

– Сначала про шейха, потом войдем! – отрезал Лыков.

– Хорошо, таксыр. Шейх Ховенди ат-Тахар был знаменитый суфий, мудрец и святой. Он умер еще в царствование Тамерлана. Давно, ай давно! Сразу же построили мазар.

Люди назвали его Шейхантаур. По обычаю, вокруг начали хоронить знатных горожан. Быть похороненным возле могилы святого – большая честь! Потом рядом еще поставили мавзолей Юнус-хана. Великий человек! Знаете, кто он? У-у! Правитель Ташкента и дедушка самого Бабура, основателя империи Великих Моголов! Так получилось… по-вашему это будет кладбище. Ну, пошли?

И сарт провел русских внутрь. Там обнаружилась площадь с большим прудом посредине и какие-то строения.

– Это махалля Занжирлик.

Ой, старая! И хауз Лянгор тоже старый. Пойдем дальше, смотреть мазар.

Но сначала им попалось дерево – толстое и очень древнее. Оно было сплошь увешано рогами животных.

– Священный карагач, – шепотом пояснил сарт. – В нем живет дух Кучкар-ата, покровителя мясников.

За карагачем уводила вдаль дорожка. Туристы пошли по ней и оказались на кладбище. Всюду виднелись холмики могил или целые склепы, выложенные из сырцового кирпича. По обеим сторонам дорожки стояли огромные старые чинары.

Еще в глаза бросались диковинные деревья – черные, без листьев и веток, будто окаменелые.

– О! Знаменитые сауры! Им тыща лет. Нет, больше! Когда уж здесь был Искандер Двурогий?

– Александр Македонский? – догадался Лыков. – Э-э… Две тысячи триста лет тому назад. Примерно.

– Вот! И саурам столько. В ту пору здесь бил священный источник. Искандер выпил из него воды, зачерпнув своим золотым двурогим шлемом. Там, где вода пролилась, выросли сауры.

Русские осмотрели мазар. Само место очень понравилось Лыкову: в нем было что-то подлинно величественное.

Вряд ли тут действительно появлялся Александр Македонский. Туземцы любят связывать все с именами славных завоевателей… Однако определенная особенность – а может, и святость? – чувствовалась. На окаменевших деревьях свили гнезда аисты. Под ними ходили люди, тихие, благообразные, и говорили вполголоса. Сами мавзолеи – и шейха, и бека – не шли ни в какое сравнение с выдающимися памятниками Самарканда.