Туркестан

Земля в маузе поделена между махалля. Всюду арыки, хаузы и великолепные сады.

Жизнь туземного Ташкента сосредоточена на его базарах. Помимо Гюльбазара есть несколько десятков торжищ поменьше. Кроме них, всюду на улицах разбросаны отдельные лавки и чайханы. В шесть часов вечера базары закрываются и город пустеет до утра.

Кладбища, как и во всей Средней Азии, размещаются в самом центре, прямо между домами. Большая их часть устраивается возле могил святых. Самые большие – Шейхантаур и Хазрет-Имам-Мазар. Кладбища растут не вширь, а вверх: покойники кладутся один на другого.

Содержатся они довольно опрятно, потомственными могильщиками. Каждая махалля имеет свой участок. Внутри он разделен на хиль-ханы, усыпальницы для отдельных родовых групп. Всего в Ташкенте 68 кладбищ, не считая отдельных могил, которых раскидано повсюду множество. Русские власти начали их закрывать еще три года назад. Холерный бунт ускорил этот процесс. Только что закрыто последнее городское кладбище. Взамен за городской стеной устроено 11 новых. Мусульманская традиция требует, чтобы покойник был предан земле в день своей смерти. И к могиле нести его полагается на руках, без всяких повозок. Новые отдаленные кладбища создают туземцам неудобства, и они ропщут.

Сарты искусны в ремесле, хотя предпочитают торговать, а не работать руками. Но ташкентские кожи не имеют себе равных в крае. Маленькие заводики располагаются прямо среди жилых кварталов, распространяя вокруг жуткое зловоние. Власти и тут стараются вмешаться, переносят производства на окраину.

Кишечные, клееварные, красильные и свечные заведения отличаются потрясающей антисанитарией. Хотя в махалля Суфи-Тургай в Биш-Агачской части помещается кишечный завод Дюршмидта, который вывозит кишки в мокро-соленом виде даже за границу.

Что еще принесла в старый город имперская власть? По главным улицам расставлено 100 фонарей-коптилок – в пять раз меньше, чем в другой половине. В махалля Хафис-Куяки открыли почтовое отделение. Несколько главных улиц шоссировали гравием.

Возле кладбища Сугул завели русско-мусульманское училище. Богатые сарты начали проделывать в глухих стенах своих домов окна. Правда, их тут же заклеивают промасленной бумагой, но прогресс налицо!

Жизнь коренного ташкентца сильно регламентирована. Встает он очень рано, в четыре часа утра, чтобы успеть к первому намазу – бомдоду. А ложится после пятого намаза, хуфтана. Между молитвами и проходит его день. До воцарения русского владычества было еще строже.