Твое имя

Другая рука шарила под плащом, исследуя изгибы девичьего тела.

Ей ничего другого не оставалось, как вцепиться в его запястья, обжигая, вытягивая жизненную силу. Она не хотела причинить вред, только напугать, и это удалось. Лер оттолкнул ее от себя. Лицо исказилось от злости и негодования.

— Ах ты, мерзкая пакость!

Любава вскочила на ноги. Шмыгнула носом. Стало ужасно обидно: никто еще не называл ее пакостью. За что он с ней так? Хотела его в ответ уколоть, но не нашла подходящих слов.

— Мне еще никто не отказывал! Кем ты себя возомнила, грязная деревенская девчонка? Неужели всерьез думала, что наследник дома Айлири возьмет в жены такое жалкое создание?

В его словах сквозило столько злости, такое презрение отразилось на лице, что Любава не выдержала.

— То, что ты родился в семье благородных, еще не делает тебя лучше! Сам-то ты чего добился? А я скоро стану медикусом!

— Пфф, где вы, выродки, деньги на обучение найдете? Там деревенских свиней не принимают.

И Любава совершила страшную глупость — разрешила чувствам и обиде взять верх над разумом.

— Не твоя печаль! Но дедуля мне уже полную сумму собрал!

Выкрикнула и едва не зажала ладонью рот. Какая же она глупая! Зачем растрепала? И все же Лейрас, пусть и оказался отвратительным типом, вряд ли станет претендовать на их жалкие сбережения. Зачем ему? Он и так богат.

— Пошел ты… — прошептала Любава, развернулась и побежала по тропинке в сторону деревни.

Он не станет ее догонять: прикосновение некроманта надолго запоминается.

Любава бежала и смахивала слезы с глаз. Глупая, глупая… И как только позволила себе очароваться?

Возможно, продолжи она путь в деревню, происшествие в лесу стало бы только ступенькой на пути к взрослению. Такие Лейрасы часто возникают на пути неопытных девушек. Оставляют зарубку на сердце, но нет худа без добра: ведь опыт, даже болезненный, полезен. Сколько таких наивных и юных плакали по ночам в подушку, прощаясь с иллюзиями.

Но Любава вернулась — продрогла без куртки. И почему не послушала дедулю и не надела сразу? Дедулю надо было слушаться…"

"Хотя, возможно, все в тот день было предопределено. Вернись она раньше или позже, ничего бы не изменилось. В любом случае она этого уже никогда не узнает…

Любава шагала по тропинке к дому, сжав губы. Однако с каждым шагом горечь таяла.