Твое имя

Я думал уйти сейчас, переждать до полуночи в трактире, но Мара в таком состоянии… Она совсем разболеется. Уйдем после наступления полуночи.

— Куда уйдем? — пролепетала Мара, решив, что начался бред. — Почему после полуночи?

— После полуночи заканчивается… Потерпи, скоро сама все узнаешь.

Так это то самое? После полуночи Бьярн перестанет быть Бьярном. И станет… Кем?

— Но, Бьярн! Весна начинается только послезавтра!

Он улыбнулся.

— Ну, так приятнее было ждать. Придет весна — и все изменится. На самом деле я ждал последнего дня зимы… Птаха! Родная, посмотри на меня!

Мара почувствовала, как внезапно навалилась усталость, потяжелела голова, она поняла, что сползает на руки Бьярна.

— Бьярн… Значит, мы пойдем с тобой?

— Конечно! Что за вопрос! Я бы вас ни за что не оставил. Ни тебя, родная моя, ни малыша Эрла… Ни даже эту крокодилью рожу.

— Вот спасибо! — проворчал Рейвен. — Что за крокодил? Подозреваю, ничего хорошего.

— Еще одна нечисть!

— Ну, не удивлен!

— А потом? — Мара не обращала внимания на перебранку мужчин, которая, похоже, стала для обоих чем-то вроде спортивного увлечения.

Она замолчала: сама не ожидала от себя таких откровений. Но как же страшно — они вплотную приблизились к краю, за которым, возможно, пропасть.

— Глупая моя девочка! Что ты напридумывала себе! Я люблю только тебя. Не знаю, что ты увидела в письме, но все поняла неправильно! Я… Потерпи несколько часов, совсем недолго осталось.

— Бьярн…

Мара поняла, что ревет, как маленькая. Бьярн качнул головой, как делают это все мужчины при виде горьких женских слез — «Ох уж эти девчонки!», прижал к себе. Но лицо тут же стало обеспокоенным.

— Рейвен, ты бы дал ей что-нибудь от жара.

— Да, сейчас.

— Я и сама могу приготовить настой! — запротестовала Мара. — Этот травник-отравник меня когда-нибудь доконает. Почему все забывают, что я почти стала медикусом!

— Почти не считается! — улыбнулся Бьярн.

И осекся на полуслове. Мара даже переспрашивать не стала. Она, может, и мастер додумывать, но Бьярн, похоже, на радостях тоже перегибает палку. Ладно, мечтать рядом с ним так приятно. В итоге безропотно выпила мерзкий на вкус настой, от которого, следует признать, сразу почувствовала себя лучше.

К сумеркам домой вернулся раскрасневшийся Эрл: набегался, наигрался и проголодался.