Твое имя

Нет, Мара, нет. Остановись. Ее крови, потом крови Бьярна. А потом? К чему это их приведет?

Она вспомнила случай, с которым столкнулась в прошлом году. Вернее, она никогда не забывала его, а он только будто и ждал возможности вновь напомнить о себе. В городке, где они остановились прошлым летом, творилось неладное. Не так давно в нем начали пропадать люди. Сначала это посчитали случайностью. Ведь бесследно пропадали одинокие беспробудные пьяницы, и людям это казалось закономерным итогом их жизни.

Их никогда не искали. Но потом исчез добропорядочный отец семейства, а за ним еще несколько человек подряд. Тогда уже забили тревогу. Наняли целую команду ищеек — тех, кто занимался расследованием, и некромантов — тех, кто должен был уловить след, если в деле окажется замешана нечисть.

Мара и Бьярн работали над этим делом. Мара не могла сказать, что это целиком ее заслуга, но все же именно она первой зашла в дом той женщины. Обычной женщины. Трудолюбивой хозяйки и любящей матери, которая никак не могла смириться с тем, что ее единственный сын заболел и умер.

А потом поднялся уже шатуном. Но ведь это все еще был ее мальчик, ее ребенок. И если он ее не узнает, так только потому, что не оправился еще от болезни. Не узнает, кидается на стены и дико воет. Так это он просто кушать хочет. Надо его покормить.

И заботливая мать кормила свое дитятко, приводя в дом сначала тех мужчин, которых никто не хватится, а потом всех, кого смогла уговорить.

Продлевая жизнь тому, кто давно был мертв.

Она кидалась под ноги Маре, когда та прорывалась в дом, умоляя ее не трогать сына. Однако Мара не могла поступить иначе.

Но теперь впервые смогла понять убийцу. Если ничего не поможет, если голод станет мучить Эрла все сильнее, как она сама поступит?

Мара застонала, прикусив губу. Нет, только не это. Только не это, молю тебя, Всеединый!

Бьярн услышал и вскочил на ноги, огляделся, не понимая, что происходит. Темноту сменили серые предрассветные сумерки.

— Ты почему не разбудила меня? — в голосе не столько удивление, сколько тревога. — Что, девочка? Что случилось? Нога болит?

Мара нашла в себе силы покачать головой. Он сел рядом, осторожно придвинулся. Мара видела, что он хочет дотронуться до нее, может быть, взять за плечи, развернуть к себе, заглянуть в глаза, но Бьярн, памятуя о недавней сцене, удержался.

— Мара… Ты можешь сказать мне все…

И Мара рассказала.