Но смешки вырвались только у друзей Барса. А остальные непонимающе переглядывались и шушукались.
— Спасибо, что поставил в известность, Барсов.
— Не за что, обращайтесь, — тоном большого босса откликнулся парень.
— Веди себя нормально. Иначе придется покинуть кабинет.
— Да я…
Я незаметно пнула Барсова под партой. Хватит уже припираться с ней!
— Что ты? — сощурилась Атом.
— Да так, ничего. Вы продолжайте, мне интересно, — нагло ответил он. Учительница смерила его еще одним подозрительным взглядом, и стала объяснять материал дальше.
Я попыталась сосредоточиться на уроке, но раз за разом возвращалась к нашему поцелую.
Когда урок закончился и Атом покинула класс, задав сразу несколько сложных упражнений, Барс лениво встал с места и направился к двери. Сначала я думала, что он хочет уйти, но это было не так — он не разрешил уходить остальным. А ребятам из другого класса, который пришли на свой урок в кабинет, не дал войти — просто закрыл дверь на замок. Воцарилась тревожная тишина.
— У меня есть объявление, — все тем же расслабленным, но уверенным тоном сказал Барс, окидывая одноклассников взглядом.
— Какое, Барс? — спросил кто-то из пацанов.
— Я слышал, мою девушку обидели.
Все молчали, никто ничего не говорил.
— А я очень не люблю, когда трогают мое.
Резкий тон, дерзкий взгляд, вызывающая ухмылка — одноклассники начали отводить глаза в сторону. Его и правда боялись. А Малиновская и вовсе уставилась в пол, закрывая лицо прядями длинных темных волос. Что ж, пусть теперь ей будет страшно.
Полезный опыт — оказаться на месте своих жертв.
— Еще раз, для тупых. Полина Туманова — моя девушка. Если ее хоть кто-то пальцем тронет, с тем я лично буду разбираться. Усекли?
Одноклассники молчали — им ничего было сказать, в том числе, Милане и близняшкам. Только Вал с Лехой тихо переговаривались. А Дилара улыбалась. Лицо у нее было довольное.
— Не слышу. Усекли? — повторил Барс, и только тогда послышались голоса:
— Усекли.
— Да поняли мы….
— Хорошо!
— Ну и отлично. Свободы.
Кроме тебя, Малина, — вдруг сказал Барс, и девушка, вздрогнув, все-таки подняла на него глаза.
— Что?.. — тихо спросила она. И куда делась вся ее напускная смелость? Где эта наглая стерва, что била меня вчера? Исчезла?
— Ко мне подойди, дело есть, — велел он.
Боже, он ведь ее не тронет? Я надеюсь, что не тронет! Хоть Лика противна мне до глубины души, не хочу, чтобы Барсов ее ударил. Папа говорил, что мужчины не смеют поднимать руку на женщин и детей. Это низко.
