И я вдохнула приятный знакомый аромат ментола и кофе.
— Ты ведь хочешь этого? — спросил он голосом, в котором слышалось коварство. — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя по-настоящему, детка? Если да, начни первой.
Его широкая ладонь сжала мое плечо и медленно поползла вниз по руке. Его пальцы нашли мои пальцы и переплелись с ними.
Не знаю, что произошло бы, поцеловала бы я его или нет, но дверь эпично распахнулась, и на пороге появилась Атом.
— Вы что тут устроили?! Дом разврата?! — заорала она, увидев нас, стоящих в обнимку.
— Барсов! Туманова! А ну немедленно на урок! И не забудьте, что после шестого урока я жду вас у себя! Совсем уже обалдели!
Я нехотя высвободилась из объятий Барсова и направилась к двери, за которой толпились какие-то восьмиклашки. Девицы восторженно смотрели на Барсова, а мальчишки — на меня. Я аж смутилась, но с невозмутимым видом прошла мимо них и направилась к лестнице. Следующий урок был на втором этаже. Барс пошел следом за мной. Несмотря на вопли Атома настроение у него было хорошим.
— Эй, рабыня, — поравнялся он со мной. — А ты забавная.
— Отстань. — Я все еще не могла отойти от нашего недопоцелуя. Знала, что он играет со мной, и что ему весело, и сама себе казалась какой-то дурочкой. В голове даже странная мысль промелькнула — а вдруг он начнет мне нравится? Что я тогда делать буду?
Нет, не начнет. Мне нравится Игорь. И он намного лучше Барсикова. Хотя бы не зовет меня рабыней…
— Какой там у нас урок следующий? ОБЖ? Будешь на ОБЖ делать матешу, — решил парень.
— Я ее и так сделала, — ответила я раздраженно. — Бери да списывай!
— Нет, ты не поняла. Ты сама будешь записывать домашку в мою тетрадь. Классная проверять это дело любит.
— Она же поймет, что это не твой почерк! — поразилась я его тупости.
— А ты сделай так, чтобы не поняла.
На ОБЖ мне действительно пришлось это делать. Писать в тетради Барса, имитируя его почерк. А почерк у него был типичный мужской — мелкий, корявый, с длинными закорючками и раздельным написанием букв.
Я вот всегда писала другим почерком — красивым и ровным. Я даже немного каллиграфией занималась, и получалось у меня неплохо.
— Что ты там делаешь, а? — не выдержал учитель — плотный дядечка с блестящей лысиной. Я даже пискнуть не успела, как он схватил тетради — мою и Барсова. Слава богу, что я уже закончила переписывать уравнения.
— Ай-ай-ай, — сказал учитель. — Списывать нехорошо.
— Я и не списываю, — опешила я.
— Я же все вижу, — покачал он головой.
