«А у меня нет листочков», «А можно не двойной, а простой?», «А поделитесь листиком, кто может».
Барсов с ненавистью выдрал двойной листочек прямо из тетради по русскому, и учительница покачала головой.
Как он написал диктант, понятия не имею. Мне казалось, Барсиков будет списывать, но нет, он даже не смотрел в мою сторону, будто я прокаженная.
После уроков нам предстояло пойти в библиотеку и получить учебники. А потом — два дня выходных! Настроение портило только внимание Егора и недобрые взгляды Малиновской, которая, видя меня что-то начинала шептать своим подружкам-оторвам.
Неужели решила, что мне действительно нужен Власов? Глупости какие! Он, конечно, смазливый и все такое, но не в моем вкусе. Мне даже Барсиков нравится больше.
Библиотека находилась на третьем этаже, и рядом с ней возникла настоящая очередь — сегодня учебники получали все одиннадцатые классы. Пока мы ждали, когда подойдет наша очередь, я оставила рюкзак девчонкам и помчалась в туалет, и уже в туалете стала свидетельницей странного разговора.
Я мыла руки, когда услышала голоса Ольги Владимировны и Алены Томасовны, которые остановились в коридоре где-то неподалеку от женского туалета.
— Барсов опять без формы, — выговаривала Атом классной руководительнице.
— Мы с ним об этом говорили. Он в начале следующей недели будет в форме, — твердо ответила та. — Директора я в известность поставила.
— А почему он сейчас не в форме, Ольга Владимировна?
— Потому что у него были проблемы с деньгами.
— Погодите, так у него отец сам… Ну, вы знаете, кто. Неужели он сыну форму купить не может?! Может быть, позвонить ему? Врет же небось, засранец!
— Нет! — вдруг воспротивилась Ольга Владимировна. — Не надо его отцу звонить. Мы все уже решили. Мир не перевернется, если один ученик побудет без формы несколько дней.
— Балуете вы его! А таких, как Барсов, держать на поводке нужно.
— Он что, по-вашему, пес? — возмутилась классная.
— Бросается на других, как пес, все верно! Ни одна четверть без драки!
— В первую очередь он — брошенный ребенок!
— Да какой он ребенок, не смешите, — фыркнула Атом.
— Вымахал, как конь. И думает, что весь мир ему должен. На уроке вел себя отвратительно. Примите меры, Ольга Владимировна. Иначе я вопрос ребром на педсовете буду ставить. Понятное дело, директор его исключать не станет, — в ее голосе послышалась насмешка. — Но пусть хотя бы отец меры примет.
На этом учительницы разошлись. А я вздохнула.
