Твое сердце будет разбито. Книга 1 (СИ)

К квартире стояла полутьма — лишь работал телевизор, и его синеватое сияние озаряло комнату. Мама и отчим сидели на диване, ели фрукты и смотрели какой-то смешной фильм. Мама смеялась и вообще выглядела такой счастливой, что я невольно замерла на месте.

Андрей тоже улыбался и казался отличным человеком. Почему-то когда люди улыбаются, они всегда кажутся хорошими.

Они будто меня и не ждали. Будто им хорошо было вдвоем.

Мама не сразу заметила меня, а заметив, встала, включила свет, подошла и обняла.

— Ты сегодня поздно, — весело заметила она.

— Гуляла с друзьями, — зачем-то соврала я.

— Знаю, Андрей сказал, что разрешил тебе задержаться на час, — улыбнулась мама. — Смотри, какую прелесть он мне подарил!

И она коснулась рукой шеи — я заметила в ее ушах новые серьги. Золотые, с каким-то камнем, очень красивые.

— Классные, да? — спросила она с восторгом. — Но у него и для тебя кое-что есть!

— Не разбираюсь в украшениях, но продавцы в магазине сказали, что это модно, — с дивана сказал Андрей.

Он взял с журнального столика коробочку и протянул мне. Я застыла, как статуя. Это еще что?

— Подойди и возьми подарок, — в шутку толкнула меня в бок мама. — Полинкин! Ну давай! Стесняешься, что ли?

Отчим сам встал и подошел ко мне. Протянул бархатную багровую коробочку, и мне пришлось ее взять.

Я открыла ее — в ней лежал красивый серебряный браслет. Дорогой, из фирменного магазина.

— Красотища, да? — непонятно чему радовалась мама.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы, глядя Андрею в лицо. И подумала — если сейчас я скажу маме, что он ударил меня, она не поверит. Точно не поверит. Чертов манипулятор!

— Носи с удовольствием, — улыбнулся он.

Пошел ты к черту, ублюдок. Ты мне этот браслет даришь, чтобы заткнуть.

Но я ничего не сказала. Молча взяла коробочку и ушла в свою комнату, а мама звонко смеялась — она была счастлива. Я читала это по ее глазам. Ей казалось, что наша семья вновь стала такой, какой была прежде.

Я закрылась в своей спальне. Кинула ненавистный подарок на кровать и стояла с выключенным светом, прислонившись спиной к стене, твердя про себя: «Все хорошо, все хорошо, все хорошо». Мне снова хотелось плакать, кричать, бить кулаком по стене, но я не могла этого позволить.