Твое сердце будет разбито. Книга 1 (СИ)

Удивленная мама принесла инструменты отчима — дорогой набор, которым он, кажется, никогда не пользовался.

Дима нашел нужные инструменты, перекрыл воду и стал чинить смеситель. Мы с мамой понятия не имели, что он делает, и лишь переглядывались. Смеситель он починил быстро — напор восстановился.

Честно говоря, я даже и не думала, что он способен на это.

— Дима, спасибо большое, — растрогалась мама. — У Андрея все никак руки не доходят домашними делами заняться… Занят.

— Может быть, еще что-то могу починить? — спросил Дима.

— Нет, что ты, все хорошо! И вообще, ты наш гость!

— Да, — подхватила я. — Давайте лучше чай пить!

Дима поднял взгляд наверх — на натяжном потолке не работала одна из светодиодных ламп, она перегорела. Мы с мамой умели менять только обычные лампы, а у Андрея, конечно же, заменить ее не было времени. И, подозреваю, желания.

— Запасная есть? — только и спросил Дима. Мы с мамой переглянулись, и она принесла лампу. Отключив электричество, он довольно быстро поменял ее, и на кухне стало светлее.

— Ты просто чудо, — шепнула я ему на ухо, обняв, когда мама на минуту оставила нас наедине.

Барс довольно ухмыльнулся. Ему нравилось, когда его хвалили. Я звонко чмокнула его в губы, но, услышав шаги мамы, тотчас отстранилась.

Чай мы пили в гостиной, и я впервые ощутила себя в этой квартире по-настоящему счастливой. Рядом была мама и любимый человек, в воздухе вкусно пахло вишневым пирогом, а за окном все так же барабанил дождь.

Ладони грел горячий чай в чашке, а душу — Дима, который сидел рядом и украдкой касался моей ладони.

Правда, длилось это недолго. Барс глянул на часы и сказал, что ему пора — нужно выгулять Лорда, а потом у него будет подработка. То, что он сам старался заработать себе на жизнь, меня удивляло. Я еще больше уважала его за это.

Мы тепло попрощались. Мама сказала, что очень рада знакомству и извинилась за Андрея. А Дима сказал, что я очень на нее похожа, чем окончательно покорил. Дверь за ним закрылась, и мы остались вдвоем. Улыбка на лице мамы вдруг погасла, а взгляд снова сделался странным.

Я вбежала в спальню и увидела, как она смотрит на фотографию папы, которую, видимо, хранила тайно от Андрея — он запретил перевозить фотоальбомы.

— Мам, ты чего? — тихо спросила я.

Она отвернулась и стала спешно вытирать слезы. Не хотела, чтобы я видела их.

— Твой Дима… Он так мне твоего папу напомнил, — прошептала она. — Не внешне, а характером. Жестами. Повадками.