Твое сердце будет разбито

Барс уже рвался домой, однако к ним подошел тот самый типа с сутенерскими усами и велел перенести в один из торговых залов пару ящиков с алкашкой и расставить бутылки. Кто-то из сотрудников, работающих в зале, в запаре что-то забыл. И теперь срочно нужно было это сделать.

— Мы не должны товар в торговых залах выкладывать, — нахмурился Барс.

— Ты мне еще поговори. Быстро пошел! Тут дел на пару минут. И приходите за бабками.

— Если на пару — может, сам отнесешь? — прямо спросил Барс, и кто-то из грузчиков тыкнул его в спину.

Мол, молчи.

— Ты как, щенок, со мной разговариваешь? Да ты знаешь, кто я?!

— По барану, кто ты.

— Хватит мне тыкать! Я неясно выразился? Быстро в зал. Времени мало! Бегом, мать вашу! Идиоты тупые! Еще и спорят со мной! — заорал тип с усами.

— Ладно-ладно, начальник, идем мы, — примирительно поднял руки один из мужиков. — Все сделаем. Димка, давай!

Усатый умчался, на ходу выкрикивая новые указания другим работникам и сетуя на то, что в этом месте собрались только придурки, которые ничего не понимают.

А Барсу пришлось идти в торговый зал с ящиком. Тяжело не было. Он из принципа возникать стал.

— Ты бы потише был, малой, — сказал грузчик, когда они быстро расставляли бутылки. — Этот козлина злопамятный.

Барс вдруг почувствовал на себе взгляд и увидел Оксану — жену Старика. Рядом с ней стояла Вера, его старшая дочь. А в специальной корзинке сидела младшая — Эмма. Она смотрела на Барса с улыбкой и махала ему. Узнала. Выросла немного, а волосы все такие же — беленькие.

Заплетенные в два хвостика, и на каждом — заколочка в виде вишенки.

Барс улыбнулся ей против воли. А ведь не должен был. Она ему чужая. Они все ему чужие.

Оксана выбирала дорогой коньяк. Одна бутылка стоила, как последний айфон про макс.

— Так, папа вроде бы такой пьет, да? — спросила она у Веры, рассматривая этикетку.

— Вроде бы такой, — пожала та плечами. — Мам, да какая разница? Бери любой.

Вера была немного младше Барса и совсем на него не походила. Светлоглазая, светловолосая, с тонким одухотворенным лицом.

Барс слышал, что Вера — художница. Старик как-то хвастался при нем по телефону своему корешу.

— Нужно не любой брать, а тот, который папа пьет, — отозвалась Оксана. — Мы ему должны угадить с подарком. Так, наверное, эту бутылку возьмем. И поедем за основным подарком в салон…

Договорить она не успела. Эмма весело закричала:

— Мама, мама, смотри, братик!

Оксана и Вера резко повернулись к Барсу. На лице жены Старика появилось замешательство.