Твое сердце будет разбито

Запах опавшей листвы, влажной земли и медового аромата, исходящего от мелких белых цветов, высаженных вдоль аллеи. Изредка

Барс изредка поглядывал на синеглазку и думал — снова и снова — что она красивая. Нет, не в его вкусе, но красивая.

Когда в небе раздался глухой гул двигателей, Полина замедлила шаг, подняла голову и слабо улыбнулась, увидев самолет, идущий на посадку. Перемигиваясь зелеными и алыми огнями, он появился из-за деревьев, и летел так низко, что дух захватывало. Полина смотрела на самолет, затаив дыхание, а Барс смотрел на нее.

И едва успел отвернуться, когда она перевела на него взгляд. Девушка снова улыбнулась — теперь смущенно, будто извиняясь за то, что остановилась.

— Ты всегда смотришь на самолеты, — сказал Барс.

— Что? — вздрогнула Полина.

— Самолеты, — повторил он. — Ты всегда провожаешь их глазами. Я заметил.

— Потому что следишь за мной? — лукаво спросила девушка. И он нахмурился.

Полина тихо рассмеялась, и смех у нее был волшебный.

Барсу захотелось вмазать самому себе по морде, чтобы перестать думать о сумасшедшей, как о прекрасной принцессе.

— Самолеты — символ перемен и свободы, — сказала Полина. — Когда я их вижу, всегда представляю, что люди летят в то место, где будут счастливы.

— Чувствуешь себя несчастной? — зачем-то спросил Барс и подумал, что его вопрос, наверное, какой-то тупой.

— Нет. Чувствую, что пока не нашла свой самолет, — покачала головой Полина. — Тот самый. Которые доставит меня в нужное место.

Глупо звучит, да?

— Я в самолетах не шарю. У меня байк.

— Это потому что следишь за мной? — вернул он ей колкость.

— А если и слежу? — дерзко спросила Полина.

Барс улыбнулся. Ему нравилось, что синеглазка свободно ведет себя рядом с ним. Не боится. Не видит в нем отброса.

— Если следишь, я буду чаще появляться перед окном без одежды, чтобы тебя порадовать.

— Извращенец! — надулась она.

Пошел дождь — неожиданный и сильный. Ливанул, как по щелчку пальцев, и Барс быстро затащил Полину под крону тополя, которая защищала от капель, но не от ветра, пронизывающего насквозь.

Ветер был осенний, злой, и Барс поежился от холода — стоял ведь в одной футболке.

Полина вдруг стянула с себя его толстовку и вернула ему.

— Зачем сняла? — нахмурился Барс.

— Тебе холодно. Я вижу, что ты замерз, — выдала Полина. Черт, откуда взялась новая волна нежности? Его же этой нежностью нафиг смоет!

— Не надо. Не растаю.