Твое сердце будет разбито

Барс вдруг небрежно положил наши рюкзаки на траву — и почему парни порою такие беспечные? То вещи кидают на землю, то на ступеньках сидят? А еще каких-нибудь жуков голыми руками взять могут…

Сев на качели рядом, Барс тоже принялся раскачиваться. Ура, не выдержал! Понял, как это круто — качаться.

— Что, тебе тоже пять? — со смехом спросила я, сгибая и разгибая ноги.

— Глупость заразна, — ответил он наглым тоном.

— Сам тупой, — обиделась я. — Просто признайся, что ты душный! И не умеешь радоваться жизни!

— Посмотрим, — хмыкнул он, продолжая раскачиваться.

Сначала я не обращала на это внимание, однако, когда взглянула в его сторону, чуть не подавилась Барса так сильно раскачался, что подлетал почти параллельно земле.

У меня сердце ухнуло в пятки. Он что, с ума сошел?! Если сорвется, то улетит в пропасть!

Я остановилась, затормозив ногами о землю.

— Перестань! — закричала я, видя, что Барс продолжает раскачиваться. — Хватит, пожалуйста!

Он сделал солнышко. Один раз, второй, третий…

— Не надо! Ты уже упадешь! Дима! — испуганно закричала я.

Я снова назвала его по имени. Второй раз за день.

И это подействовало. Он перестал раскачиваться. Замедлился. Остановился. Повернулся ко мне.

Я бросилась к нему, вне себя от злости, которая сменила чувство страха. И ударила его по плечу.

— Ты с ума сошел?! — закричала я. — Так нельзя делать! Ты мог пострадать! Упасть в пропасть! Боже, Дима, ты сумасшедший! Никогда так не делай!

— Какая тебе разница? — спросил он.

— Что? — опешила я.

На глазах появились слезы — в них будто стекло попало.

Я ударила Барса еще раз и еще, а он вдруг встал, поймал мою руку и обнял за плечи, сцепив руки за моей спиной в замок. Я моментально затихла, прижимаясь щекой к его груди.

— Ты идиот, — прошептала я, и мои руки сами собой сомкнулись на его поясе. — Такой идиот, не могу.

Я ждала, что Барс скажет мне что-нибудь, хотя бы одно слово, но он молчал, все так же обнимая меня.

Может быть, за маской самоуверенного типа, который ничего не боится, кроится другой человек? Одинокий, никому не нужный, не знающий, что такое любовь?

Я ощущала это так хорошо, как могла ощущать свое собственное одиночество. Но у меня была мама, и бабушка, и кот, и друзья — пусть в другом городе.