Твое сердце будет разбито

— Ты же говорил, что имел в виду другое, — вспомнил Барс.

Тот захохотал в ответ.

Барс схватил Леху — классический захват за шею с боку, и, удерживая, нагнул. Тренер когда-то называл это «захватом школьников». Леха попытался высвободиться, но получалось это у него плохо. В отличие от Барса он никогда не занимался ни боксом, ни борьбой — только на улице дрался.

Начав бороться, парни едва не упали. Разумеется, все происходило в шутку, в пол силы. Они вообще часто по-дружески дрались. Однако тут, как назло, появилась Атом, решила, что Барсов избивает друга, и начала читать гневные нотации.

— Ну ты и дебил, — заявил Леха, когда все-таки они распрощались с Атомом.

— На себя посмотри, — огрызнулся Барс.

— Не зря мать говорит, что нет никого хуже ревнующего мужика, — выдал друг.

— Я не ревную! — глухо сказал Барс, вновь вспоминая, как радостно улыбалась Полина тому, кто сидел в тачке. Ему она так не улыбалась.

— Чел, уж мне то можешь не врать, — покровительственно сказал Леха.

Барс даже отвечать ничего не стал, но так посмотрел на друга, что тот моментально все понял. Обсуждать Туманову тот не будет. На лице Лехи появилась противная улыбочка, и Барс с недовольством понял — друг решил, что он не просто поплыл от синеглазки. Он в нее втюрился.

— Ладно, Димас, не сердись, пошли лучше шавуху купим, — предложил Леха и мотнул головой в сторону павильона. — Мать говорит, что хуже ревнующего мужика только голодный.

Он заржал и первым понесся в сторону павильона с шавермой. Сделали заказ, дождались его и уселись за стойку у окна.

Лехе на телефон пришло новое сообщение, и он довольно заулыбался.

— Чего лыбишься? — спросил Барс.

— Айдарова пишет, — с полным ртом ответил друг. — Говорит, с каким предметом помочь на завтра.

Не сдержавшись, парень захохотал — да так, что крошки полетели прямо на Барса.

— Аккуратнее, придурок!

— Это просто вынос мозга, чел! — не переставал ржать Леха.

Он так смеялся, что даже закашлялся. А откашлявшись, записал Диларе голосовое сообщение:

Голос у него при этом стал другим — взрослым, нахальным, глубоким. Будто он его из груди выдавливал.

— Зачем ты так басишь? — хмыкнул Барс.

— Чтобы она слушала мой голос и думала, какой я офигенный.

— Она тебе нравится?

— Айдарова? — задумался Леха. — Фиг знает. Может быть. Хорошенькая.