Твое сердце будет разбито

Поцелуи казались чушью — всегда хотелось большего. Но сейчас все было иначе. И это чертово солнце в груди светило все ярче и ярче.

Цвет глаз. Мелочь. Глупость.

Но никто не замечал цвет его глаз, кроме нее.

Кому-то они казались карими. Кому-то — зелеными. Кому-то было все равно. А она увидела.

Полина коснулась его щеки тонкими пальцами — кожи будто крылья бабочки коснулись.

— Все-таки у тебя очень красивые глаза, — прошептала она.

В ответ Барс тоже коснулся ее щеки. Провел пальцами по скуле. Заправил за ухо светлую прядь.

Цвет ее глаз он заметил с самого начала. Пронзительно-синий. Как весеннее небо. Как море, на котором он никогда не был.

Барс всегда замечал цвет глаз людей, хотя они не делали этого.

Они долго целовались, сидя на подоконнике, и за их спинами вспыхивали окна дома напротив — один за другим, точно звезды в ночном небе. Пролетали самолеты, но Полина и Барс не слышали гула их моторов. Они растворялись друг в друге. Будто стали друг для друга небом.

А потом перешли на диван. Она сидела, а он положил голову ей на колени, разрешая гладить по волосам.

Ее губы припухли от поцелуев и казались Барсу самыми красивыми на свете.

— У меня губы устали, — сказала со смехом Полина. — Это нормально?

— Нормально, — хрипло ответил он, хотя никогда раньше не целовался так долго. Поцелуи были формальностью. Без них девчонкам было неинтересно.

Эта ее привычка все время задавать вопросы больше не раздражала. Скорее, казалась милой.

— Всего лишь неплохо? — разочарованно протянула Полина.

Ее пальцы, которые гладили его волосы, замерли. Обиделась, что ли? Парень нахмурился. Ему не нравилось говорить правду о своих чувствах. Казалось, что над ним начнут смеяться. Как в детстве.

На самом деле целовалась потрясающе.

— Будешь тренироваться со мной каждый день, — небрежно сказал Барс.

— А как же уборка и готовка? — насмешливо спросила Полина.

— Забей. Я просто хотел, чтобы ты была рядом.

Черт, ну зачем он ей в этом признался? Теперь она его засмеет.

— Правда? — удивленно спросила девушка и зачем-то потискала парня за щеку.

 — Ты такой милый, Барсик. Так значит, я тебе нравилась?

Он поморщился. Ну какой еще Барсик. И чего она его тискает, как ребенка? Его все боятся вообще-то. Он себе авторитет потом и кровью зарабатывал не для того, чтобы какая-то девчонка его потом щипала за щеку и называла Барсиком.

— Какая тебе разница? — недовольно спросил парень.

— Хочу знать! Ну скажи! Скажи! Ты в меня влюбился? — Ей было смешно. А вот ему нет.