Твое сердце будет разбито

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А ты недоверчивая, — хохотнул парень.

Мне хотелось сказать ему, что он тупой, но я промолчала, чувствуя, как злость продолжает обжигать мое сердце изнутри.

Руслан повел нас к одной из машин, припаркованных неподалеку. Рядом стояло еще несколько недешевых машин, двери которых были открыты, и из салона одной из них вырывалась модная ритмичная музыка — она часто попадалась мне в Тик-токе. Рядом стояли веселые парни и девушки — кто-то разговаривал, кто-то смеялся, кто-то даже танцевал.

Встретили нас громко — Руслан явно был лидером, на которого все смотрели, открыв рот. Правда, на меня посмотрели как-то странно, но это, наверное, было связано с тем, что для них я была чужой.

Какая-то эффектная брюнетка в короткой клетчатой юбке сразу же подскочила к Руслану и обняла его, но он с недовольным лицом оттолкнул ее от себя.

— Ты на меня обиделся? — спросила она, заглядывая в его лицо.

— Нет, ты меня просто раздражаешь сегодня. Так, давайте по тачкам, — с видом хозяина захлопал в ладони Руслан. — Пора ехать на веселье. Эй, детка, я же сказал, едешь не со мной, — сказал он недовольно Карине, которая открыла дверь машины его друга.

— Ты серьезно? — выдохнула она со злостью и почему-то с ненавистью уставилась на меня. Мне стало не по себе. Мне кажется, или я должна была занять ее место?

— Вполне себе. Садись к Алексу, у них есть место.

— Но я хочу с тобой! — выкрикнула Карина.

— Я же попросил тебя пересесть.

— Издеваешься?! Какого фига ты привел эту…

Договорить она не успела — Руслан закрыл ей рот поцелуем, обхватив девушку за затылок. А потом отстранился и улыбнулся ей, взяв за руку.

— Пойдем-ка, поговорим, детка.

Улыбнувшись нам с Сашей, он потащил брюнетку в сторону. А из окна машины выглянул его друг и весело сказал нам:

— Садитесь, девчонки. Прокачу с ветерком!

Лайм увел Карину подальше — туда, где никто не мог их слышать.

Девушка была зла и обижена. Она искренне не понимала, почему Лайм гонит ее из машины. И вообще, что с ним произошло?

Однако и он был в ярости — холодной, хорошо сдерживаемой. Научился ей у отца, которого ненавидел.

— Ты дура? Это еще что за сцена? — раздраженно спросил Лайм.