Твое сердце будет разбито

И ему удалось затащить меня в подъезд. Дверь с шумом захлопнулась. Отчим отпустил меня, зная, что мне некуда бежать. Позади меня почтовые ящики. Я могу вырваться и помчаться по лестнице, но он легко нагонит меня. Он может сделать со мной все, что угодно — камеры все еще не работают. А квартир на первом этаже нет — только магазины и салоны.

— Ты очень плохо себя ведешь, доченька, — с угрозой в голосе сказал Андрей, приближаясь ко мне. — Что соседи о нас подумают?

— Да мне плевать, что о нас подумают соседи! — выкрикнула я, чувствуя себя загнанным зверем.

 — Мне на все плевать!

— Зато мне не плевать. Ты слишком плохо себя ведешь. Расстраиваешь меня, свою мать. Думаю, со следующей недели ты действительно будешь ходить в другую школу. Раз в месяц мы будем забирать тебя на выходные. А если будешь вести себя хорошо, — то и два.

— Я никуда не собираюсь переводиться.

— А тебя никто и не спрашивает. Все будет так, как решу я. Твой отец.

— Что-о-о?! — взвилась я. — Какой ты мне отец?!

— Я уже все решил.

Возьмешь мою фамилию. Оформлю все документы, — самодовольно сказал Андрей. — Твоя мать будет довольна. Довольна Дана — доволен и я. А пока не смей повышать на меня голос, дрянь. Поняла меня?

Он схватил меня за волосы. Так больно, что из глаз брызнули слезы.

— Отпусти! — закричала я.

— Ты должна вести себя в моем доме так, будто тебя не существует. А ты отброса этого водишь? Бессовестная девка. Ничего, я на него кражу денег повешу. И сядет из-за тебя твой отброс в тюрьму для малолетних.

— Если бы папа был жив, он бы тебя прикончил!

— Никогда не говори при мне про своего проклятого отца, — прорычал Андрей.

 — Этого ублюдка терпеть не могу! Самодовольная свинья. И ты вся в него.

— Не смей так говорить о моем папе.

Я попыталась вырваться, толкнула отчима в грудь, но куда там! Он крепко держал меня за волосы.

— Урод, ненавижу тебя, — вырвалось у меня, и Андрей замахнулся, чтобы ударить меня по лицу, как в прошлый раз в лифте. Я инстинктивно втянула голову в плечи и зажмурилась, но… Этого не произошло.

Подъездная дверь вдруг открылась, и на Андрея налетел Дима.

Он действовал стремительно. Перехватил руку отчима и оттолкнул его от меня с такой силой и яростью, что тот отлетел к стене. Ударил по лицу кулаком. Один раз, второй — до крови из разбитой губы. Прижал Андрея к стене, зажимая локтем горло. И, глядя прямо в глаза, сказал:

— Никогда. Не смей. Ее. Трогать. Понял меня, мразь?

— Отпусти! — прохрипел отчим. Он выглядел ошарашенным.