Твои

— Можно угостить тебя чем-нибудь в извинение? — продолжает парень. — Например, свежевыжатый сок?

Интересно, он по жизни такой милый или подкатить ко мне пытается? Вечно теряюсь в догадках в схожих ситуациях.

— Спасибо, ничего не нужно.

— Я Максим, — не сдается он, продолжая улыбаться.

— Рада, — с запинкой отвечаю я и тут же вздрагиваю от громогласного и знакомого «Мама-а-а!», с легкостью заглушившего музыку.

Обернувшись, я со вздохом закатываю глаза. Полина машет мне обеими руками, как если бы оставался шанс, что я могла ее не заметить.

— Так ты с семьей здесь, — с заметным разочарованием комментирует увиденное Максим. — Извини. Просто у тебя кольца нет, вот я и решил…

Ну по крайней мере теперь я знаю, что он не просто милый, а действительно пытался меня склеить.

Машинально проследив движение его руки, убирающей с лба волосы, я без сожаления подтверждаю:

— Ага, с семьей. Первый день приехали.

Ну надо же — такой красивый, а пальцы — самые настоящие обрубки.

— Ладно, Максим, я пойду. Меня зовут.

Подтянувшись на руках, я выбираюсь из бассейна и иду к шезлонгам, с которых на меня смотрит команда подлых заговорщиков.

— Как поплавала? — скалится Роберт. — Вода теплая?

— Вода просто прекрасная, — ласково пропеваю я. — Полин, может сходите с папой в дальний бар? Хочу свежевыжатый сок.

— Да! — Полина с азартом вскакивает с шезлонга и дергает Роберта за руку. — Пойдем! Я хочу мандариновый.

Усмехнувшись, он встает, заставляя меня машинально отвести взгляд от темной дорожки волос, пересекающей его пресс.

— И какой тебе?

— Арбузно-брусничный, — со сладкой улыбкой воркую я. — С добавлением кокоса, пожалуйста.

Роберт раскатисто смеется, после чего они с Полиной, взявшись за руки, идут к дальнему бару — месту концентрации самых эффектных постоялиц отеля, приехавших на отдых без пары. Хочет изображать семью — пусть изображает.

17

Просыпаюсь я от настойчивого мамканья. С трудом разлепив глаза, натыкаюсь на нависшее надо мной лицо дочери.

— Ма-а-ам, вставай! Скоро надо ехать на яхту.

Поморгав, чтобы привыкнуть к свету, смотрю на прикроватные часы. Шесть утра. И какого, спрашивается? Мое нахождение в раю не предполагало ранних подъемов.

— А ты чего, собралась уже? — сонно бормочу я, садясь на кровати. — Сначала зубы надо почистить, а уже потом корону надевать.

— Я почистила, — снисходительно сообщает дочь и предупреждает мой следующий вопрос: — И волосы тоже расчесала.