Твой шёпот в тумане

Я не сумею жить и радоваться, зная, что погубила родного человека.

Что в родительском доме осталась умирать родненькая душа.

А Лестра могла. Каждое утро просыпаясь, я проверяла, не сбежала ли она. Ведь её уход значительно ухудшил бы и без того тяжёлую жизнь. Хотя в глубине души я понимала, что она вправе уйти и поискать лучшей доли.

Кто-то просвистел за моей спиной. Оглянувшись, заметила, как из леса выскочили мальчишки.

– Мертвяки? – в ужасе прокричала вопрос.

– Нет, – прогорланил в ответ один из мальчуганов, наш сосед.

 – Но туман сгущается, мы видали тени.

– Но мертвяков нет? – обеспокоенно уточнила я.

– Не видали, – прокричал он и рванул в сторону дома.

В его руках я заметила тушку зайца. Значит, зверь всё же есть.

Ускорив шаг, я уходила вглубь леса, безошибочно находя свои тропы. Прошла всего пара минут, как я набрела на первую петлю – пуста. Обречённо я спешно отправилась дальше, стараясь не соприкасаться с щупальцами густого белого тумана, которые, извиваясь, следовали за мной, поджидая удобного случая, чтобы выпить из меня жизнь до дна.

Вторая петля добычи также не принесла. Пустыми оказались и силки.

Насобирав немного черемши в плетёную корзинку, что взяла с собой, принялась искать толстые сухие ветви для растопки печи. Поленья у нас были, а вот щепы и веток, чтобы огонь разыгрался, увы, нет.

Углубляясь в лес, торопливо связывала найденный хворост в вязанку. Находя опавшие ветви, перебивала их небольшим топориком пополам, а то и на три-четыре части и вновь закидывала увесистую связку на плечи.

Тяжело, конечно, но такая тяжесть была только в радость. Хоть дом немного протопить.

Удача нашла меня лишь на пятой, предпоследней петле. В ней оказался довольно упитанный и ещё живой заяц. Замахнувшись палкой, я сделала то, что и много раз до этого. Но слёзы всё равно покатились градом из моих глаз. Я не могла лишить жизни живое существо и остаться безучастной к этому. Моё сердце так и не очерствело.

Я уговаривала себя, что это для сестер. Что это для Эмбер. Что ей нужно регулярно питаться.

Этого зайчика хватит на пару дней. Но мои руки, как и прежде, тряслись, а горло сжимали спазмы рыданий. Я чувствовала себя чудовищем. Убийцей. Чем-то грязным и недостойным. И никакие уговоры не оправдывали того, что я делала. Да, деревенские девушки должны быть привычны к такому делу, но папа всегда баловал нас и ограждал от любой смерти.

Утирая слёзы грязными ладонями, я засунула ещё теплую тушку в холщовый мешок и уложила на дно корзины.