Твой шёпот в Тумане

Чего мне его жалеть?!

Нагнувшись, Вульфрик подхватил меня за талию и посадил меня в седло впереди себя. Его рука так и осталась лежать на моём животе. Я остро ощущала жар, идущий от неё. Это нервировало и причиняло странный дискомфорт. Необычные ощущения и мне они не нравились.

Внезапно мужчина сжал меня, словно в тисках. Дышать стало сложно.

— Это сильнее меня, — зашептал он, — кровь Иного во мне требует власти над тобой. Она вопит о том, что ты моя. Это сносит крышу. Не задевай меня, Томма, дай прийти в себя.

Горячие губы скользнули по моей шее.

— Моя сладкая гордая девочка, — он шептал и словно безумец оставлял на моей коже лёгкие поцелуи. — Моя. Я хочу чтобы ты доверяла мне Дай мне почувствовать, что ты моя. Что не исчезнешь под иллюзией, не сбежишь. Прости, Томма. Я не хотел обижать.

Сглотнув, я слабо кивнула. Было так непривычно находиться в мужских объятьях.

Вульфрик легонько стегнул коня, и мы поехали к центральным вратам.

Я не следила за дорогой. Все мысли были о том, как стремительно за пару дней изменилась моя жизнь.

Словно смысл существования потерялся.

Раньше мне нужно было уходить в Туман, заботиться о доме. О том, чтобы у сестёр была пища, было тепло и травы, если вдруг хворь какая. Я твёрдо стояла на ногах и знала, зачем я просыпаюсь каждое утро.

Но Лестры больше нет. Об Эмбер позаботятся северяне.

Глубоко вздохнув, я осторожно положила свою руку на мужское бедро. Как себя вести с Вульфриком? Чему верить и откуда ждать подвоха? Я не представляла, чем должна заниматься жена варда: уж явно не котелки чистить и дрова колоть. Всё чему меня учили, потеряло смысл.

Плакать хотелось от непонимания происходящего.

Повернув голову, я уткнулась в широкую обтянутую лёгким кафтанном мужскую грудь. «Всё наладиться, — мысленно взбодрила я себя, — встанет на свои места.

Нужно только потерпеть и подождать».

Плюнув на всё, обняла мужчину.

Мы выехали за врата. Как-то рассеянно я поглядывала на попадающихся на нашем пути местных и северян. Они бросали в нашу сторону странные улыбки и шушукались, наверняка растаскивая сплетни. Раньше меня бы это задело. Я не любила, когда наша семья становилась центром деревенских новостей.

А сейчас на душе царила странная безмолвная пустота.