Твой шёпот в Тумане

Сердце кровью обливалось.

— Вскрой комнаты, я хочу в последний раз зайти туда.

Слёзы душили, и я ничего не могла с собой поделать. Кивнув, Вульфрик взял со стола маленький топорик, которым я разделывала тушки птиц и зайцев, и подошёл к первой двери. За ней скрывалась наша детская. Послышался глухой удар. Хруст ломающегося косяка. С тихим скрипом дверь поддалась и открылась. Сделав несколько неуверенных шажков, я поравнялась с Вульфриком.

Он отошел чуть в сторону, пропуская меня.

В комнате было темно. Свет струился из щелей заколоченного окна тонкими струйками, создавая в пространстве странный узор.

Воспоминания услужливо подкидывали мне картины из прошлого.

Окно, через которое смотрела на мир Эмбер. А там за ним некогда росла вишня.

Перегородка. Тонкая, а в детстве мне она казалась стеной.

Всё здесь было покрыто споем пыли. Она витала в воздухе и светилась в лучиках света. Мебель разломал ещё отец, когда Туман был особенно голоден, мы топили ею печь. На полу в углу обнаружились сваленными вещи.

Мой взгляд упал туда, где некогда стояла кровать Эм.

На стенах ещё были видны её детские рисунки. Она часто от скуки набрасывала угольком изображения птиц, что садились на подоконник, и нашу собаку. Да, у нас был тогда пёс. Я подошла к одному рисунку и пригладила его.

— Колокольчик, — тихо шепнула, вспомнив кличку своей собаки. — Он потерялся в тумане. Отец искал его пару дней. Но не нашёл.

Ещё раз, пригладив изображение лохматого длинноногого пса, прошла дальше.

— А это мы с мамой и Пестрой танцуем вальс вишнёвых лепестков. Так Эмбер называла нашу забаву. В тот год вишнёвое дерево цвело особенно буйно, и лепестки осыпались на землю розовым пёстрым дождём. Мама пела свою любимую песню, а мы с сестрой кружилась и представляли себя цветочками, подхваченными ветром. Эмбер наблюдала за нами из окна. Она сильно болела тогда. Всё это она нарисовала ребёнком.

Вульфрик молча, разглядывал комнату. Его взгляд медленно перемещался по предметам. Пройдя в угол к сваленным вещам, он откинул в сторону грязные пыльные занавески, пару дощечек и, наконец, вынул резную деревянную коробку.

— Наши игрушки, — вспомнила я, что там находилось.

Распахнув её, Вульфрик действительно вынул деревянные фигурки. Покрутив их в руках, он вдруг нахмурился.