Твой шёпот в Тумане

— В деревню, — тихо ответила я.

— В какую? — усмехнулся пшеничный. — Их тут как минимум две.

Моргнув, я призадумалась. Почему две?

— Три, — неуверенно пробормотала я. — одна прямо по этой дороге, она заброшенная давно. Вторая чуть южнее, но там мало кто из живых остался.

Несколько семей. И третье селенье — наше, оно северней. У нас еще человек сто наберется. Хотя большинство домов пустые. Все ушли с этих мест. Кого война забрала, кого голод, а кто на юг подался.

Глянув на воинов, я еще раз поразилась тому, насколько они не похожи на наших мужчин.

Все блондины разных оттенков, лица гладкие, в глазах красные угольки.

— А вы кто? — не удержалась я от вопроса и все-таки слюбопытничала.

Неожиданно мужчины рассмеялись. Все разом, как по команде.

— Ребенок, — выдохнул пепельноволосый, — Варды мы. Слышала о таких.

Я отрицательно качнула головой.

— Северяне, — пояснил пшеничный блондин.

— Пришлые? — испуганно прошептала я. — Из бреши в тумане?

— Они самые, — вард с длинной косой все прожигал меня волнующим и одновременно настораживающим взглядом.

А еще он постоянно принюхивался.

— Теперь эти земли наши, — добавил второй грозный воин.

В ответ я лишь недоуменно пожала плечами, ничего не понимая. Ясно было одно — передо мной захватчики. Вспомнились отцовские обмолвки да пьяные сумбурные рассказы. Вздрогнув, я покосилась на мужчин.

— Не бойся, — тихо произнес воин, в чьем седле я находилась. — Женщин мы не трогаем. Девушек не портим. Показывай дорогу.

Уже стемнело, когда мы подъехали к заброшенной деревне — Сердвинки.

Это поселение некогда процветало. В нем проживало несколько тысяч человек. Именно сюда приезжали княжеские обозы с продовольствием, кибитки торговцев и даже лавки лекарей. По субботам на центральной деревенской площади устраивали представления, танцы, гуляния по поводу и даже без…

А потом пришло известие о войне. здесь, около деревенских врат, которые давно уже прогнили и упали, забирали наших отцов и братьев в княжеские войска. Отсюда уходили группами люди на юг.

Деревня быстро опустела. А потом и вовсе умерла. Оставшиеся люди переселились к нам потому, как и лес ближе, и умертвия с тумана приходят реже.

Но вот сейчас пустующей деревню Сердвинки никак не назовешь.

Здесь кипела работа. Огромные широкоплечие мужчины возводили заборы, отстраивали заново дома. Таскали бревна и доски. Где-то в глубине селенья пела свою музыку пила. Раздавался методичный стук молотков.

АЯ же от удивления, кажется, разинула рот.