Твоя ошибка (СИ)

—Ты чего проснулась? — Обращаюсь к малышке.

—Мне приснился плохой сон. Мамочка, ты полежишь со мной?

—Конечно милая, ты пока в туалет сходи и пойдём.

—А кто этот дядя? — Дочка вскидывает голову и натыкается на Туманова, который будто к полу прирос, продолжая метаться между мной и Аней, словно загнанный в стойле зверь перед убоем.

—А этот дядя уже уходит, ты иди-иди. — подталкиваю её вперёд, и как только дверь за Нюткой закрылась, набрав в лёгкие достаточное количество воздуха, оборачиваюсь к Егору и по телу бегут миллионы микроскопических мурашек.

Сейчас он смотрит только на меня, а в глазах настоящий тайфун вперемешку со штормом в море, и мне с трудом удаётся взять себя в руки, не показывая, как дрожит голос и ёкает сердце.

—Егор, если ты хочешь что-то сказать, то давай завтра, мне сейчас дочь укладывать.

—У тебя есть дочь? — Охрипшим голосом бормочет Туманов до сих, не придя в себя. Удивительно, как у него ещё бутылка из рук не выскользнула.

—Да, Егор, у меня есть дочка, зовут Аня и она не очень любит посторонних мужчин в квартире, так что пожалуйста, обо всём завтра.

Хорошо?

—А сколько ей? — Словно не слыша моего вопроса продолжает наступать.

—Пожалуйста, уходи Егор…

—Сколько ей лет, Даша?

—Она…она — скрип двери спасает меня от будущего извержения, и как только Егор видит выходящую из ванны Нютку, с лица слетает вся краска, потому что сейчас дочка смотрит не прищуренным ото сна взглядом, а ясным и синим, таким же, как и у него самого, отчего становится невыносимо тяжело дышать, словно выкачали весь кислород.

Я не знаю, какие шарады в голове у Туманова, но ясно одно — просто так он это не оставит.

—Ты ещё не ушёл? — дочка с интересом оглядывает отца, а её взлохмаченные волосики смешно свисают и похожи на лапшу. В другой раз я бы возможно посмеялась, а сейчас, даже улыбаться не тянет.

—Уже уходит Нют, иди в комнату, я сейчас. — Метнувшись к вешалке, как горная лань, стаскиваю чёрную, дутую куртку и вручаю в руки Туманову, который до сих пор как восковая фигура неподвижен.

—Одевайся и уходи! — Шепчу и отступаю на шаг назад. Смотреть в лицо Егору не позволяет совесть и взбунтовавшиеся эмоции, подступающие к горлу, поэтому мой взгляд сосредоточен на кремовых стенах, которые я буквально прожигаю, забывая даже моргать. Слава богу, ждать пока Туманов раздуплится долго не пришлось, и уже через несколько минут активных шевелений, дверь за парнем захлопнулась, оставляя после себя шлейф цитрусовых духов и тревожности.