Твоя ошибка (СИ)

Но этот взгляд, от которого до сих пор не по себе, не позволяет так с ним обойтись.

—Ты там уснула что ли? Я всё ещё жду подробностей, милая.

—Не называй меня милая — фырчу, закрывая окно и развернувшись, упираюсь спиной о подоконник, пялясь в тёмный затылок.

—Давай-давай, мне очень интересно узнать, как так получилось, что я пять лет не знал о существовании собственного ребёнка. Не заставляй меня нервничать, итак башка на разрыв.

Мне так хочется съязвить, аж до зуда в ладонях, но я сдерживаюсь и набрав в лёгкие побольше воздуха начинаю свой рассказ.

Говорю всё, с момента, когда я узнала о беременности. Объясняю о запрете аборта, о том, как пыталась его найти, но телефон был вне зоны, как искала по всем социальным сетям и молилась, чтобы он сам меня нашел. Как плакала день и ночь и умирала от жуткого токсикоза, как родилась Нюта и как мы жили все эти годы. Как только я замолкаю, по телу бегут мурашки от нарастающего напряжения, а в душе наоборот, такое облегчение, что вот-вот вырастут крылья. Егор молчит, и даже не шевелится, но я слышу его прерывистое дыхание. Наверное, сложно понять и принять тот факт, что ты отец пятилетней девочки, поэтому я не позволяю себе лишнего. Просто жду, скрестив ноги.

—Я не знаю, что сказать — Спустя долгие минуты по комнате разносится его хриплый шёпот и скрип кровати. Егор принимает положение сидя, поворачивается, и смотрит на меня потерянным взглядом, в котором столько намешано, не перечесть. Сглотнув, чувствую, как в глазах начинает печь, но контакт не обрываю, пытаясь взглядом донести, что мне очень жаль.

Но разве ему нужны мои слёзы? Они не повернут время вспять на долгие шесть лет, не вернут упущенные моменты радости и разочарования. Первые шаги и первый зуб, первое слово и первую разбитую коленку. Я все испортила, и только я.

—Прости меня пожалуйста — сиплю, и спрятав лицо в ладони начинаю истерично рыдать, выплёскивая наружу всё то, что годами томилось в душе.

—Вот, держи — Егор ставит передо мной кружку с непонятным напитком и присаживается за стол напротив.

— Это чай на травах, выпей — полегчает.

Дрожащими руками беру чашку и делаю жадный глоток обжигающей жидкости. Меня до сих пор трясёт, хоть и удалось заглушить приступ невроза и нескончаемой икоты.

—Спасибо — отставив пустую кружку кошусь на Егора. Мне непривычно видеть его таким задумчивым и замкнутым, а ещё, подавленным со стеклянными глазами. В такие моменты хочется влезть к нему в голову и хорошенько там покопаться.