Твоя по принуждению

– Хотел бы сказать, что ты не изменилась, но не люблю врать, – опять присел на край стола, но уже напротив меня. В уголках его губ появилась усмешка. – Хотя задница у тебя по-прежнему что надо.

Я смотрела на Рихарда, всё ещё до конца не веря, что происходящее не плод моего воспалённого воображения. Разница в нашем статусе с последней встречи стала ещё более заметной. И дело было даже не в том, что мне грозил срок, а он, если и не писал законы, то умело вертел ими. Всё в нём говорило о самодостаточности и успехе, а я так и осталась никем.

– Что ты здесь делаешь? – спросила, когда он, встав, обошёл меня, разглядывая со всех сторон.

Отвечать Рихард не торопился. Он напоминал мне сытого льва, решающего, стоит ли внимания оказавшаяся на его территории антилопа. Держаться уверенно под его взглядом было трудно, но я попыталась расправить спину и ответить прямым взглядом. Не вышло. Посмотрев мне в глаза, Рихард усмехнулся, как будто видел меня насквозь.

– Твой бывший муж нанял меня, чтобы я помог следствию.

– Разве для этого нанимают адвокатов? – я вскинула голову.

Голос прозвучал достаточно твёрдо, но внутри всё оборвалось. Потому что мне было хорошо известно – если Рихард представляет интересы одной из сторон, шансов у второй нет. У меня их не было и так, теперь же стало понятно, что моя жизнь закончилась.

– Почему бы и нет, если клиент готов платить большие деньги?

– Как понимаю, Дмитрий готов, – не сомневаясь в этом.

– Готов, – подтвердил Агатов.

Снова обошёл меня и остановился за спиной. Я вздрогнула, когда он подул мне на шею, и резко обернулась.

– Готов заплатить любые деньги, чтобы ты сгнила в тюрьме. Чем ты не угодила ему? Недостаточно часто брала в рот? Или просто неумело?

– Зачем ты пришёл? – выпалила, пропустив откровенно хамскую издёвку. – Зачем, Рихард?! Понаблюдать за моей агонией? Отомстить?

– Не совсем, – вернувшись к столу, он занял прежнее место.

Я ждала продолжения, но этот надменный сукин сын продолжать не торопился.

В горле запершило. Я попыталась перебороть это, но не смогла и, приложив ладонь к губам, всё-таки закашлялась. На следующий день после того, как у меня забрали Алису, я едва могла говорить. Голос пропал, от нервов поднялась температура. Теперь осталось только это.

– Что с тобой? – спросил Рихард. Достал из портфеля крохотную бутылку воды и, отвинтив крышку, подал мне. Я сделала глоток.

Ответ его, похоже, удовлетворил.