Твоя жизнь в моих руках (СИ)

– Не надо, я не хочу, – свела вместе разорванную ткань, прикрываясь, – со мной всё в порядке.

Вздрогнула, когда неподалёку раздался вой сирен. Полицейской и скорой.

От какого-то дикого страха тяжело задышала. Не понимая, как вынесу всё происходящее. Ещё недавно я жила обычной жизнью. Она мне не нравилась, да. Я уставала от неё. Злилась. Но не думала, что всё бывает ещё хуже. Теперь поняла. Спасибо. Можно всё вернуть на старые рельсы?

– С тобой ни хрена не всё в порядке, Вера. Тебя шарахнул о стену твой ухажёр. У тебя наверняка сломаны рёбра, и мне нужно убедиться, что это не так.

Снова впала в ступор от его вопроса, даже забыв о страхе. От резкой смены темы. Не понимая, как реагировать на подобную прямолинейность.

Питон развёл мои руки в стороны. Почувствовала исходящий от него жар. Его ладони обжигали.

– Не твоё дело, с кем я ебусь, – зашипела, когда горячие пальцы легли на мои рёбра.

Сжалась вся, захлёбываясь воздухом. И замерла, прислушиваясь к своим чувствам. Пытаясь себя не выдать.

Кожа мгновенно покрылась мурашками, а соски напряглись. Набухли, и я остро ощутила, как они трутся о чашечки, доставляя дискомфорт и совершенно неуместное возбуждение. Горячая волна прокатилась вниз, к паху, уютно свернувшись там клубком. Голодным котёнком в ожидании новой порции лакомства. Новых прикосновений.

Шея, щёки, даже лоб затопило стыдом. От напряжения испарина покрыла лоб.

Прикусив губу, пристально смотрела в лицо Питона, склонившегося надо мной. Пытаясь понять, заметил ли он реакцию моего тела.

Но казалось, будто он полностью поглощён ощупыванием моих рёбер. От возникшей гиперчувствительности едва не застонала.

Невольно представила, каково это, когда он ласкает. Как женщину. И тут же затолкала эту фантазию подальше. Страшась и стыдясь её.

Урывками глотала воздух, как выброшенная на берег рыбёшка. Того и гляди заработаю гипервентиляцию.

– Моё, – поднял на секунду серые глаза, словно зная – так до меня быстрее дойдёт. Потому что от его сверлящего взгляда мысли прибивались к черепу.

До него у меня никогда не возникало такого сильного желания ударить человека. Причинить боль. Даже в детском доме. Когда хотели забрать единственную подаренную кем-то из близких игрушку. Мишку, с которым я до сих пор никак не могла расстаться.

И тут этот дядя. Что ни слово – удар по самолюбию.