Мы не увязнем! Мы будем подставлять лицо встречному ветру, расталкивать руками колючие ветви деревьев и улыбаться, даже если упадем, даже если будет очень грустно и невыносимо тяжело.
Нужно всегда верить в лучшее.
Витя позвонил в пять вечера. Он ждал меня у подъезда, поэтому я поспешила накинуть пальто и поскорее закрыть за собой дверь. Сегодня должен быть замечательный вечер, пусть на мне и не самое любимое платье, а косынка не подходил под цвет верхней одежды. Главное ведь то, что у нас внутри, а не то, во что мы одеты.
Выскочив на улицу, я сразу поежилась, было довольно прохладно. Наш город на юге славился теплыми зимами, а иногда и дождями. Редко когда температура опускалась ниже десяти градусов, наверное, поэтому я привыкла носить не сильно теплые вещи, как это пальто. Кто-то бы надел его только осенью, но меня вполне устраивало оно и в декабрьский месяц.
Удивительно, но в последнее время зима радовала нас несвойственным ей снегом. С неба падали довольно пушистые снежинки, шестилучевые, как говорил Витя.
Хотелось даже вытащить телефон и сделать снимок, запечатлеть их падение. Однако я решила отложить эту идею на другой день.
– Я заждался, – сказал Витя, когда подошел ко мне. Вытащил вдруг из-за спины горшок с комнатным растением. Оно напоминало маленький кустик с махровыми бутонами розового цвета. Я растерялась, не зная, как и реагировать. Нет, цветок был прекрасен, настолько, что хотелось поставить его на самое видное место и, просыпаясь каждый день по утрам, видеть первым этот цветок и вспоминать Витю.
Подарок был приятным и в то же время неожиданным.
– Это…
– Да, тебе. Я сначала хотел подарить букет роз, но потом решил, это так банально. Кто дарит на первое свидание розы? Все дарят! Скукота же, – Шестаков улыбнулся, а мне показалось, будто снег перестал падать с неба, и стало гораздо теплей.
– Поэтому ты выбрал азалию?
– Я искал маргаритки, но мне сказали, в это время года они не цветут. Обещали привезти в мае или июне. Мы обменялись номерами, – с нескрываемой гордостью заявил Шестаков.
Он походил на ребенка, пришедшего за похвалой. Смотрел таким взглядом, неподдельным и по-человечески искренним, в котором можно было увидеть блеск золота. Мое сердце екнуло, оно почему-то всегда екало, стоило только Вите растянуть губы в улыбке и сказать подобную глупость.
– Буду ждать лета, – я взяла цветок, обхватив горшок руками и прижав к себе. Растение было невысоким, но настолько красивым, что невольно притягивало мой взор.
