– Мастером по женским вредным сердцам я точно никогда не стану, – закатил глаза Леваков.
– Вопрос практики и желания, ой… блин, – вздохнув, я потянулся за мобильником, который настойчиво вибрировал в кармане джинсов.
– Алиночка? – скривился Антон, хотя прекрасно помнил ее имя. Вообще Тохе мои подружки не нравились, но Марина не нравилась особенно, все ему казалось, что под красивой оберткой скрывается стерва.
– Иди, братишка, я догоню.
Леонова, к моему удивлению, даже не вспомнила, что вчера я технично ее продинамил, притом по всем фронтам.
Не приехал в гости, скинул несколько раз вызов, потом и вовсе вырубил трубу. Пусть это было и неправильно, но у меня мысли сбились совершенно в другом направлении, хотелось побыть одному, а как объяснить свое желание девушке, с которой у нас типа отношения, – не знал.
Однако Марина мне этим и нравилась: она не напрягала, не истерила, да, порой была крайне навязчивой, но я легко это списывал. В конце концов, где еще найдешь девушку, которая не устраивает скандалов по мелочам?
Пообещав, что перезвоню, я сходил в столовую, выпил пару кружек чая и стал свидетелем задушевного разговора Левакова с его ненаглядной Снегирёвой.
Они едва не съели друг друга по телефону, а меня чуть не стошнило от обилия милоты. Потом, правда, Тоха насел на меня, переключился видать:
– Что там с твоей Ритой, Шест?
– Она не моя, – буркнул я, подперев ладонью подбородок. На календаре середина декабря, скоро Новый год, а настроения ни грамма. Даже гирлянды, которыми украсили столовку, раздражили навязчивыми огоньками.
– Когда планируешь с ней поговорить? У нас еще, кстати, вещи той девахи-официантки остались, помнишь?
– Домой забери их, пусть Юлька тебе устроит аттракцион невиданной щедрости."
"– А может, то предсказание оказалось правдивым?* – выгнул бровь Антон, задумчиво покосившись на меня. Я ткнул его в бок, порой он бесил больше любой истеричной девушки. Но в чем-то Тоха был прав, поговорить с Марго надо. Скорее, для себя, личного успокоения, я ж так с ума сойду от неведения.
– Чушь все эти ваши предсказания, – сказал, поднимаясь из-за стола.
До конца пар досидел с трудом, то и дело поглядывал на часы, нервно дергая ногой под партой, а когда нас отпустили, буквально сразу улизнул в холл за верхней одеждой. Думал, поеду в ресторан, выловлю там Романову, и пусть признается во всех смертных грехах. Потом, правда, вспомнил, что сотрудникам вряд ли разрешают подолгу отсутствовать, неизвестно ведь насколько затянется наш диалог.
