Его тоже бил отец, пока Люков не вырос и сам не избил родителя. Мать умерла еще при родах, а больше никакой родни у него не было. Дима рос одиноким, никому не нужным ребенком. Он часто ввязывался в драки, воровал еду, порой чуть не умирая с голода. Иногда люди его жалели, протягивали шоколадку или кусок хлеба. Димка ненавидел жалость, он никогда не брал подачки, предпочитая ходить голодным.
В четырнадцать связался с какой-то компанией, которая затащила его в «черный» мир нелегальных денег и опасностей.
Люков презирал богачей, считая их мусором, что танцует на костях простых смертных. Однако спокойно работал на этот самый мусор, брал деньги, развивался. Он много читал, слушал лекции Гарвардского вуза на ютубе, пытаясь восполнить недостающие знания, подкармливал бездомных собак и кошек, помогал дворовым мальчишкам, которые попадали в беду.
Позже я поняла, что во мне Димка увидел себя в детстве. Наверное, поэтому и протянул руку помощи, а потом просто привык.
Мы больше не были одинокими, ведь когда в мире есть хоть один человек, которому на тебя не плевать, как-то и дышать проще.
– Мне кажется, ты стала ниже, – с усмешкой произнес Люков, отступая на шаг.
– А мне кажется, твои мышцы пропали. Ты перестал заниматься?
– Один – один. Разувайся, я тут картошку приготовил. Посолишь, а то я вечно пересаливаю.
– Хорошо, – кивнула, скидывая верхнюю одежду. – Давно ты приехал? Почему не предупредил?
– Да оно как-то неожиданно вышло.
Как обычно, в общем-то."
"– Ты насовсем? – спросила, заглядывая на кухню. В воздухе витал вкусный запах, и я почти ощущала во рту хрустящую корочку картошки.
– Ну… – помялся Люков, усаживаясь на стул. Я взяла прозрачную емкость, в которой хранилась соль, и бросила в сковороду несколько щепоток, накрывая ее крышкой.
– Ну?
– Сегодня до утра, потом на пару дней уеду. Дела, – уклончиво ответил Димка. Он никогда не посвящал меня в свои дела, но я знала, ничего хорошего в них нет.
Мне хотелось, чтобы Люков зажил обычной жизнью простого парня, перестал водиться с этими людьми.
– Понятно. Мне продолжить свою бесконечную тираду?
– Нет, я устал. Давай без нотаций сегодня? – с усмешкой ответил Люков. – Как твои дела? Как работа? Учеба? Что нового? Мы почти две недели не созванивались.
– Да, ты был недоступен, – напомнила я, мешая картофель.
– Дела, – очередной ответ, к которому сложно привыкнуть.
