"
"– Ого, держи ее, – теперь уже поддержала и Марго. Голос девчонки, ее участие в наших маленьких соревнованиях против автомата – все это меня настолько мотивировало, что я сам не понял, как достал игрушку.
– Ура! Рита! Ура! Витя! – Матвей качал головой, топчась на месте, в ожидании потирая ладони, а Рита… она улыбалась. И я залип, замечая теплоту в ее взгляде, ту самую, которую потерял после нашего проклятого выпускного.
– Поздравляю, вы молодцы, – похвалила Романова, когда я вытащил из ящика заветную акулу. Мот обхватил ее, прижимая к себе, словно эта была не дешевая игрушка, а тот самый робот, на которого он положил глаз.
Я все больше поражался этому ребенку.
– Предлагаю еще поиграть вон там с машинками и шариками.
– Да! – подхватил мелкий.
В итоге мы обошли все детские автоматы, а их в зале было порядка десяти штук. Сперва играл только Матвей, потом я ему помогал, иногда подключилась и Рита, когда братишка не мог понять, что от него требуется. Мы смеялись, болтали, будто и не было потерянных лет, будто три человека стали настоящей семьей.
Я давно не ощущал себя настолько счастливым.
После пошли на фудкорт и набрали разных вкусняшек: картошку, наггетсы, бургеры, мороженое, соки.
– Я оплачу, – сказала Марго, пытаясь опередить меня. Но моя карточка уже лежала на аппарате.
– Ты не обязан, это неправильно, – прошептала она, когда мы отходили от кассы.
– Почему? Я ведь вас пригласил. Ты явно отвыкла от нормальных парней.
– Что? Причем тут это? – она отодвинула стул, Мот уже сидел за столиком, резво махая ногами.
– Крутые ребята не позволяют, чтобы на свиданиях платили девушки.
– Но это не свидание, – возразила Рита, склонив набок голову.
– Это ты так думаешь, – усмехнулся. На табло загорелась наша цифра, и я пошел забирать поднос с едой.
Глава 22 - Витя
Ели мы долго, вернее, Матвей ел долго: он игрался с куриными палочками, представляя, что они завоёвывают большой бургер. Я подыгрывал ему, а Рита лишь едва слышно хихикала. В какой-то момент показалось, она смотрит на меня, и когда я повернул голову, мы замерли друг на друге, ощущая, как воздух вокруг искрит, становится до ужаса горячим, убивая кислород в легких.
Я думал только о том, какая она стала красивая, и изменился ли вкус ее губ. А о чем думала девочка моего детства, сложно догадаться. Теперь Маргарита была закрытой книгой, в которую практически невозможно заглянуть.
– Ты совсем не изменился, – сказала она, отводя взгляд первой.
– Ты тоже, разве что… внешне.
