Вот тут примерно располагалась, на севере, — я ткнула на карте место выше Сердвинки. — С два десятка домов стояли. Люд простой, не торговцы. Они у самого тумана, считай, жили, первые и сгинули. В одну ночь их просто не стало.
Мне тогда лет семь было, ещё до войны. Мы и подвоха не ждали, праздник урожая отмечали. — Я нахмурилась, вспоминая ту ночь. Я хорошо её запомнила, ведь тогда я впервые узнала, что такое настоящий страх. — Все танцевали у костра.
Знаете, как это выглядит: женщины в нарядных платьях, девочки сбоку учатся плясать, венки на головах из полевых цветов.
Туман подкрался незаметно. Наполз тихо. Я уже и не помню, кто первый заметил, что за домами пелена висит. Но крик поднялся мгновенно. Паника, все бегут. Отец подхватил меня и Лестру. метался в суматохе, искал маму. Она беременной была, уже на сносях. Но всё равно пошла танцевать, бабушка уговорила. Да, она тогда к нам в гости приехала, не знаю, правда, откуда. Я её не помню совсем.
Я замолчала и силилась вспомнить хоть что-то про родителей отца, но в памяти оживала только эта ночь.
— Что дальше было, Томма, — негромко, но твёрдо проговорил вард, требуя продолжения рассказа."
"— Дальше, — я тяжело вздохнула. — Туман быстро захватил деревню. Отец кричал, звал, но мамы не было. Мёртвые приближались. Отец побежал с нами на руках домой в надежде, что мама и бабушка там. Но дом был пуст. Лестра плакала, она совсем крохой была. Я обняла её и гладила по голове, успокаивая, хотя самой было очень страшно. Папа бился в бессилии.
Спустя годы я поняла, что он просто не мог оставить нас одних дома и пойти искать жену. Первый мертвяк ударил по стеклу, спустя каких-то пару минут, после того как мы заперли дверь. Тогда впервые я увидела тени: чёрные плотные фигуры заглядывали в окна.
Я замолчала и непроизвольно погладила пальцем то место, где должна была быть та четвёртая деревня. Её название стёрлось из памяти. Теперь это место звалось «гибняк», и местные обходили его стороной. Но в ту ночь… тогда деревня ещё была на месте.
— Туман ушёл с утра, — тихо зашептала я. — Мужики кинулись искать пропавших, многие сгинули. Не все дома устояли. Я помню, как на нашем заборе, — я снова сглотнула, — не хочу рассказывать, что с Лестрой мы снимали с досок, пока папа по округе маму искал. Просто не хочу. И мёртвых видеть больше никогда не хочу. Вы простите меня за сегодняшнюю ночь. Но словно в прошлое попала. Это страшно.
Для меня, для тех, кто на телегах сидел. Для всех нас.
