Как-то не по себе стало, не любила я быть центром внимания.
Наши мужики же, сбившись в кучу, что-то быстро парой фраз обсудили, и ко мне выдвинулся староста нашей деревни, словно от делегации какой. И вид у старика такой важный. Я, совсем смутившись, соображала, как бы сбежать за своим вардом, пока они мне речи задвигать пламенные не начали. Не нравилась мне вся ситуация в целом, и деловитый вид нашего старосты в частности.
— Ты, Томма, это, — начал Малойо, — скажи там, чтобы молока детям давали, а мы и водой в обед перебьёмся.
— Молоко, — я выпучила глаза на старосту. — Да кто меня тут слушать будет. Какое ещё молоко.
— Не глупи, Томма. Нам в обед распорядись давать воду, а молоко пусть бабам отдадут, чтобы детей поили. Ну, варду своему так и скажи.
— Малойо, миленький, ты что думаешь, слушать меня кто станет.
— Да, не глупи ты, а. Вроде дурой никогда не была. Этот северянин на тебя такими глазами смотрит, что пёс побитый, а ты всё нос воротишь. Да попроси его: он нам не то что молока, коз притащит.
— Томмали, нам пора, — позвал меня Вульфрик.
Ещё раз глянув на Малойо, я быстрым шагом пошла к варду. А в голове царил такой бардак. Он меня при всех своей назвал, и не просто женой, а вартесой.
— Ну и что он у тебя попросил? — весело хмыкнул северянин, глядя на моё растерянное лицо.
— Коз с молоком, — ляпнула я, не задумываясь.
— Значит, будут им козы с молоком, — ещё более весёлым голосом обнадёжил меня Вульфрик.
Не выдержав, я схватила его за руку и заставила остановиться.
— Что-то ещё кроме коз? — он откровенно хохотал."
"— Зачем? — прямо спросила я. — Я необразованная девушка, откровенная старая дева с натёртыми мозолями на руках от постоянной работы. Я не такая уж и красавица. Почему? Почему я?
Лицо варда стало серьёзным. Подойдя вплотную и ухватив меня за подбородок, заставил поднять голову и взглянуть на него. И сам же, склонившись, навис, вглядываясь в мои глаза, словно ища в них что-то.
— Потому что я слышу, как бьётся твоё сердце.
Вижу в твоих глазах обещание счастья и тепла. Потому что я хочу заглядываться на то, как ты кормишь грудью моего ребёнка. Ты безумно красивая, моя Томмали. Твоя сила духа восхищает. Не без недостатков, это да. Упряма, слишком самостоятельна. Но столь желанна, что становится больно.
Склонившись ещё ниже, он осторожно коснулся моих губ своими. Замерев, я ждала продолжения и, поняв, что мужчина отстраняется, схватила его за ворот кафтана и притянула обратно.
