— Томма, ты уж прости, радость моя, но это твой дом набит алтарями, статуэтками и истуканами. Так что проверять со мной дом отшельников будешь ты. А вот местных я допрошу: особенно тех, кто постарше и начну с вашего старосты.
Интересно, какую песню он мне споёт.
Я до последнего надеялась, что Вульфрик пошутил, и мы поедем обратно в его пусть и временный, но теплый и безопасный дом. Но нет.
Выехав на дорогу, он свернул в сторону пустыря. Именно за ним, у самой реки, в безлюдном месте и стоял дом отшельников. И чем ближе мы к нему подъезжали, тем неспокойнее у меня было на душе.
Сбоку к седлу был привязан узелок с вещами и котелок. Статуэтки хашасси вард убрал в другой холщовый мешок.
Я с волнением вглядывалась в придорожные заросли и понимала, что меньше всего сейчас хочу искать в заброшенных домах неупокоенных.
— Вульфрик, а может всё-таки без меня? — шёпотом взмолилась я.
— Томма, без тебя никак, — сурово отрезал он. — Никто бы не обратил внимания на болотники на трупе. Мы пришлые, для нас все ваши мужики на одно бородатое лицо.
Я тяжело выдохнула и смирилась.
— Понимаю, что для одного дня слишком много переживаний, — продолжил излагать свои мысли он, — но давай разделаемся со всеми вопросами сразу. Быстро осмотрим дом. Найдём там что — хорошо. Не покажется ничего странным — тоже замечательно.
Что-то мне подсказывало, что в том доме много чего найдётся. Если в моём собственном столько скелетов по шкафам распихано. Подумать только, я столько лет жила и не подозревала, что творится за дверями в соседнюю комнату.
Мой собственный папа оказался незнакомцем.
Кто он?
Дровосек? Плотник? Жрец? Фанатик бога смерти?
Откуда у него древесина анчара. Я даже предположить не могла, как она оказалась у отца. Для чего он делал из неё игрушки для меня, Лестры и Эмбер? Зачем? Ведь был в том некий смысл. Я всё думала об этом, вспоминала семейные праздничные ужины. И ведь, правда, на кухне готовил только папа, и только мясо. Как он это делал? Не знаю. Дверь всегда была закрыта.
И если вдуматься, когда кто-то исчезал в Тумане, бежали сразу именно к отцу.
Он, бывало, неделю в лесу пропадал и ведь живым приходил.
И убил его вовсе не Туман. Я помнила, сколько крови было на его куртке. Не следы-то были мертвяков. Всё это не давало мне покоя, словно кто-то содрал невидимое покрывало с моей размеренной жизни, а под ним оказалось…
А вот что там оказалось, я и сама не понимала. Но чувствовала, что если правда откроется — мне она очень не понравится.
