Меня разбирала злость, выходит, что знала она то, о чём мне не ведомо.
— Эмбер?! — всё напряжение этого дня давало о себе знать, и я едва сдерживала недовольство — Лучше сама расскажи, чем я прознаю иными путями.
— Ты тогда болела сильно, — наконец, прошептала она. — Папы весь день дома не было. Ты в горячке металась, всё куклу свою просила. Он пришёл вечером и вынес все вещи из комнат, а после заколотил их. Я рядом с тобой сидела.
— А окно в кухне?
— Заложил, чтобы наглухо замуровать ту комнату, — её шёпот был едва различим.
— Но зачем? — сестра не ответила, просто пожала худенькими плечиками.
— А Лестра? — допытывалась я.
— Болела тоже, вы обе тогда слегли, — Эм виновато глянула на меня и снова опустила взгляд на половичёк.
— Комната родителей? Папа что-нибудь туда проносил?
Молчание. Сжав челюсти, я сдерживала свой гнев. Эм никогда ничего не скрывала.
Я так думала. А теперь выходит, что умалчивала и много о чём.
— Отвечай сейчас же! — прорычала я, наверное, впервые подняв голос на младшую.
— Томма, ночь уже была, я спать легла. Папа кровати вынес, вас переложил на них. А как он свою комнату закрывал, я не смотрела. Почему ты спрашиваешь? — пролепетала она и виновато мельком бросила взгляд в коридор. Мужчин видно не было.
Я поджала губы. Болела. Я совсем не помню, чтобы я когда-нибудь лежала в лихорадке.
— Когда это было, Эм? Через сколько после смерти мамы?
— Ну ты спросила, — Эмбер даже затылок почесала вспоминая. — Не скажу даже.
Тебе виднее, что ты у меня-то спрашиваешь?!
— А я не помню ничего.
Вообще! Ни болезнь, ни то, как комнаты закрыты оказались. Но я же не ребёнком уже была: мамы не стало — мне шестнадцать исполнилось. Я должна уже всё помнить. А у меня словно туман в голове.
Эмбер странно на меня покосилась. С лёгким недоверием.
— Тебя это удивляет?
— Томма, отец строго-настрого наказал не поднимать об этом разговоры.
— Ну хорошо, — я всплеснула на эмоциях руками. — Что ещё ты помнишь, что за болезнь у меня тогда была?
— Томма, я не хочу говорить об этом, но если ты настаиваешь, — она поймала мой злющий взгляд.
— Вы с Лестрой ходили ночевать к подружке. Ушли и даже мне ничего не сказали. Я вас весь день ждала, и только вечером мне папа сказал, что ночевать вы будете не дома.
Какой-то шорох сбоку заставил меня вздрогнуть. Вскинув голову, обнаружила в открытых дверях стоящих вардов. Они внимательно нас слушали.
— Я ночевала не дома? — с сомнением уточнила я.
— Да, я обиделась тогда сильно.
