"
"Дверь, ведущая в дом, скрипнула и на пороге появилась взволнованная Талия.
Увидев меня, женщина всплеснула руками и побежала к нам.
— Где тебя носило? — воскликнула она. — Эгор с рассвета в лес тебя искать побежал, только вот воротился. На нем лица нет. Эмбер я насилу усыпила. Девочка с дуру руки на себя наложить собралась. Что же ты, Томма?
Я не знала, что ответить. Вроде и вины нет за мной, но взгляд сам собой опускался на землю. Доставила я всем хлопот, заставила поволноваться.
— Уймись, женщина, — на выручку ко мне пришел Кьерн, — девочка всю ночь от мертвяков пряталась, а ты вместо того, чтобы ее покормить да согреть, накинулась с руганью.
Талия отпрянула от нас и с изумлением глянула на северянина.
— Так я… — попыталась оправдаться она.
— В дом пошли, там ей все и выскажешь. Где все-таки мужики ваши?
Талия, ухватившись нервно за свою толстую русую косу, странно глянула на воина.
Выглядела она растеряно, а вот щеки ее подозрительно вспыхнули. Смутилась она, что-то тут было не ладно.
Чтобы соседка моя да перед мужиком робела. Да, никогда не было такого.
— Так нету их. Один мой сынок на два дома, — негромко пробормотала она.
— А за сараем? Что нет никого? — хмыкнул Кьерн.
— За сараем, — Талия не поняла о чем он, — так могилы там, господин.
— Я северянин, женщина, — приставив калитку к шаткому забору, Кьерн решительно вошел во двор, — а к северянам обращаются не господин, а вий.
Понятно?
Мы кивнули. Чего уж тут непонятного.
Зайдя за сарай, Кьерн нахмурился.
Мы неторопливо последовали за ним, при этом Талия странно придержала меня за руку. Обогнув строение, я замерла. Рядом с могилами родителей и брата непонятно откуда взялись еще три неглубокие пустые ямы, а у изголовья каждой пристроена плоская доска от забора с табличкой.
Подойдя ближе, я прочитала: «Томмали», «Эмбер», «Лестра».
— Это что? — выдохнула я, опешив.
— Я Эмбер с утра нашла, хотела узнать, готова ли ты идти, ну, знаешь… с Эгором.
А она тут сидит вся в слезах, последнее имя ножом дорезает.
Прикрыв глаза от ужаса, я не сдержала слез. Ко мне потянулась мужская рука и, обняв за плечи, прижала к сильному и теплому мужскому телу.
— Это что вообще такое? — уточнил северянин, легонько поглаживая меня по спине.
— Могилы для меня и сестер, — глухо призналась я.
— Ну, это вы поспешили, красавицы, — мужчина отстранил меня и заглянул в мои глаза, — вам еще жить и жить. А это безобразие мы потом закопаем. Сейчас в дом.
Будем болезных лечить.
