Знаешь, мне неприятно было ощущать влечение к обросшему грязному полу умному бродяге, от которого почему-то исходил твой запах. Второй раз моё себялюбие такого удара не переживёт.
Не знаю, почему, но его жалобы меня рассмешили. Видимо, нервы сдали, и я тихо захохотала.
— Смешно тебе, Томмали, — обиженно пробурчал вард, — а я думал, умом тронулся. Ходил, местных обнюхивал. И слышал запах, то от отшельника вшивого, то от пса бездомного. Тут, знаешь, тяжело ясность ума сохранить.
Нет, это я сейчас думала, что умом тронулась.
Меня на руках нёс настоящий снежный монстр. А страха не было. Совсем. Зато я ощущала запах свежей древесины и хвойной смолы. Так всегда пахло от папы. Он не только дровосеком был, плотничал в свободное время. Мастерил мебель резную, строгал игрушки и каталки. Каждый раз, как он возвращался домой из мастерской, я слышала этот запах. Легко узнаваемый и родной.
Запах моего отца.
Возможно, именно он помогал мне сейчас, не скатиться в бездну кошмара, а адекватно воспринимать этого… Иного.
— Как называют таких, как вы? — тихо шепнула я, когда мы миновали наш двор.
— Снежные, — негромко ответил он, высматривая что-то впереди.
— Снежные, — повторила я."
"Спрашивать, почему их так прозвали — глупо. Итак, было понятно.
Вард уверенным шагом пошёл вперёд. Я ничего не видела сквозь молочную пелену тумана. Но мужчине, видимо, она была не помеха. Несколько раз на нас выскакивали мёртвые, но мгновенно обращались в ледяные статуи. Такая сила меня не то что впечатлила, — шокировала.
Со стороны домов до меня доносились рыки, хрип, но обитатели тумана не спешили вставать на дороге у северян.
Интуитивно опасались, а быть может, ощущали то, что не чувствовала я.
Пройдя по улице, вард завернул в сторону дороги на Сердвинки. Картина, развернувшаяся перед моим взором, впечатлила. Несколько десятков воинов северян стояли рядом, создавая живое кольцо — преграду между живыми и мёртвыми. Оказавшись в центре которого, я заметила три телеги: на них в спешном порядке рассаживали людей — жителей нашей деревни.
Не успела я задуматься, откуда они здесь, как живое кольцо разомкнулось, пропуская воина, на руках которого сидели двое детей, рядом бежала зарёванная мать. Я узнала их, жили через улицу от нас. Воин, не обращая ни на кого внимания, усадил ребятню на телегу, рядышком с ними и женщину. Развернулся и снова ушёл в туман.
— Вы нас всех спасаете? — выдохнула я.
— Я вард.
