– Ты же хотела уйти?
Мое лицо полыхнуло от его обращения на “ты”. Волнение обжигающей волной прокатилось по телу, завибрировало где-то в районе горла, когда я ответила:
– Может быть, это не самая лучшая идея? Моему супругу позвонили, он устраивает разбор полетов, – я взмахнула рукой. – Это надолго. Трудоголики… – я спрятала неловкую усмешку.
Сергеев кивнул понимающе. Я заметила, что он уже вытащил сигаретную пачку, одну сигарету сунул между зубов, второй задумчиво постукивал по пачке. Свет красиво падал на его лицо, освещая одну часть, а вторая оставалась в тени, отчего лицо мужчины выглядело еще более загадочным.
– Курить не собираюсь, – спохватился он, спрятав сигаретную пачку и швырнув сигареты в урну. – Ты же в положении. И извини, что я на “ты”. Можно?
– Можно, Тимофей.
Сердце стремительно забилось, я сделала шаг вперед, ближе к мужчине. Мы стояли у приоткрытого окна. Просто дышим свежим воздухом, беседуем, как двое случайных попутчиков, сказала я самой себе.
– У тебя случилось что-то?
Он потер подбородок и покачал головой.
– Ты, наверное, слышала, как моя супруга на весь холл больницы вещала? – уточнил Сергеев.
– Знаешь, ее голос что-то среднее между оперным сопрано и пожарной сиреной. Я бы не стала подслушивать, но ее было сложно не услышать.
Сергеев рассмеялся негромко, у него был приятный, бархатный смех с низким, бархатным придыханием. У меня мурашки поползли по телу от его смеха, который вызвал приятные вибрации в животе.
– Да, ты права. Она… ммм… Яркая девушка. Знающая себе цену. Очень высокую цену! Когда-то мне показалось этого достаточно, чтобы добиться расположения неприступной красавицы. Она из очень состоятельной семьи, изначально богатой. Была моделью, потом успешно запустила собственный бренд одежды… Мы поженились, когда она была на пиковом переходе из модели в дизайнеры и руководители. Кажется, вышло успешно. В целом, наш брак – очень яркий, успешный…
– Вы красивая пара.
Сергеев кивнул так, будто это ничего не значило.
– Но с рождением детишек не заладилось. Не получалось. Выкидыши. Юля не хотела насиловать свое тело. После второго выкидыша она заявила, что новая беременность и выкидыш – это насилие над ее женственностью и правом не рожать детишек! Уффф! – выдохнул Сергеев. – Кое-как уболтал ее на ЭКО! Результат – двойня, она взбесилась. Потому что мы договаривались на одного малыша. В приниципе, ты слышала и видела эту вспышку.
