Твоя на 7 ночей

Просто попроси, Мио, и получишь это.

– Переживу. Со страданиями и тоской, но как-то справлюсь.

Эрик не сдерживается, смеётся громко и долго. А я кусаю губы, потому что резинка на руке совсем не помогает. Хочу же быть покорной, чтобы не прикопаться, а после сразу срываюсь. Никакой последовательности.

Мужчина разворачивает меня к себе, а сам укладывается на спину. Так, что я снова лежу на нём, практически полностью забравшись на него. Он умрёт, если я хоть раз засну на другом конце кровати?

– Скучала по мне, Мио?

– Безумно.

– Дерзкая, - произносит это сонно и, немного, довольно. – Ложись спать, пока я не воспользовался оставшимися часами ночи. Хоть бы лифчик сняла, - усмехается, когда его пальцы нащупали застёжку. – Поверь, одежда не спасёт тебя от моего желания.

– Скафандр?

– Разве что вместо со шлемом. Реакция на твоём лице, Мои, лучше любого афродизиака. Я уеду на пару дней, скорее всего, встретимся к концу следующей недели.

Эта новость одновременно радует и расстраивает. У меня будет несколько дней, чтобы настроить себя на нужный лад.

Подготовится к тому, что ещё придумает мужчина. Но, с другой стороны, наша сделка растягивается. А я люблю расправляться со всем сложным быстро, чтобы после не возвращаться.

Очевидно, что в этот раз не получится. Почему-то думала, что если до этого встречались через день, то тенденция сохранится. Полторы недели и я свободна. А Эрик уезжает и портить все мои планы.

– Сладких снов, Мио. Будет сниться что-то пошлое – зови меня.

Невыносимый.

Глава 39. Мина

Я просыпаюсь резко, поднимаясь на кровати.

Втягиваю воздух, пытаясь понять, где оказалась. На целую секунду забываю о том, что провела очередную ночь с Мафиоцци.

Под рукой нет телефона, чтобы проверить время, но за окном только светает. Отлично. Потягиваюсь, не желая выбираться из тёплой кровати. Обнимаю подушку, прикрывая глаза.

– Да, я знаю, - Эрик выходит из ванной комнаты в одном полотенце. Переходит на итальянский, разговаривая по телефону, потом обратно на русский. – Да, Вита на мне, отец.

Закатывает глаза, заставляя меня улыбнуться. Он падает на постель и притягивает к себе. Пока мужской голос что-то доносит из динамиков, успевает меня поцеловать.

А после прикасается пальцами к груди, ведёт ниже. Надавливает на засос, который сам и оставил. Выглядит до безумия довольным, раздражая. Очень сильно.

– Я разберусь сам. Santo cielo[1], - вздыхает так, что мне хочется смеяться. У меня всегда была такая же реакция на нравоучения отца. – Да, мне пора.