Твоя на 7 ночей

Может, стоило пристегнуться? Но если я не сделала это сразу, то теперь покажется, будто я не доверяю ему. Я и не доверяла, но злить не хотелось.

– Нет, сокращение.

– А какое полное? Если я спрашиваю, то ты отвечаешь.

– Гермиона.

Я выпаливаю и поднимаю глаза, наблюдаю реакцию. Как его ухмылка становится ещё больше, а брови ползут вверх. Он чуть наклоняет голову, но молчит, словно ожидает продолжения шутки.

Повезло моей маме побывать в Англии и раздобыть первую рукопись Джоан Роулинг в издательстве. Тогда ещё мир не знал о мальчике, который выжил, она прочитала одной из первых.

И стала настоящей фанаткой.

Вопрос с моим именем решился сразу. А что – неплохо бы так назвать свою дочь. Мелочь, что имя странное и неподходящее. Мелочь, что все остальные были против. Мелочь, что всю жизнь на меня косятся и даже сокращение «Мина» не спасает.

Но это имя единственное, что мне осталось от матери. Странное, чужое, но её любимое.

– Гермиона? – Эрик улыбается, но не смеётся. Уже редкость. – Тогда я буду твоим Гарри.

Я фыркаю, не сдерживаясь. А вот эти шуточки уже были настолько приевшимися, что обидно даже не из-за шутки, а из-за избитости.

– Вообще-то, она осталась с Роном. Но мне всегда больше нравился Драко.

– Значит, Гарри в любом случае в пролёте?

– Не сегодняшней ночью.

Я не знаю откуда это берётся, но я чуть наклоняю голову и улыбаюсь. Я пытаюсь флиртовать?

Гоню эти мысли, хочу забыть о всём другом мире. Если хорошенько выпить, то можно представить, что я просто укатила с понравившимся парнем, чуть перебрав в баре или клубе.

И это просто интересная ночь, а не продажа себя в чужие руки.

И сделать вид, что на другом конце города меня не ждёт Гоша. Милый, заботливый, добрый, отзывчивый парень, который постоянно таскал мне кофе и сладости, ждал после работы и дарил милые букетики цветов.

Мы не встречались, я ничего не обещала. Просто та грань отношений, когда вы больше, чем коллеги, но ещё ничего не произошло.

Гоша хороший, он ждал меня, добивался.

А я уезжала с бандитом, предавая его. Но он не узнает, не узнает о том, что случилось этой ночью. И если я окажусь совсем конченой сукой, то смогу притвориться, что всё хорошо и построить отношения на лжи.

– Чулки?

Эрик кинул взгляд на мои ноги и, не дожидаясь ответа, скользнул правой рукой под край плаща. Кожа горела огнём от этого, хотя он практически не касался. Вёл кончиками пальцев по кружеву, положил ладонь на внутреннюю часть бедра, слегка сжимая.