Твоя на 7 ночей

?

И Эрик ничего не сделал? Не разбудил меня, не потребовал уплаты? Или он что-то сделал, пока я спала? Прислушиваюсь к ощущениям, но кроме стыда ничего не ощущаю. Да и мужчина бы не упустил возможности насладиться моим смущением.

– Прекращай возиться, Мио, - у него хриплы ото сна голос, тихий. А губы прижимаются к загривку, лишая способностей двигаться. – Твой телефон звонил, я отключил звук.

– Блин. Где он?

Верчусь под мужчиной, но тот даже не думает двигаться. Спускается вниз по позвоночнику, даря каждой косточке свой личный поцелуй.

У меня тело превращается в желе от его касаний. И совсем не помню, что мне нужно сделать с телефоном, который Эрик кладёт перед подушкой.

– Какая ты с утра податливая.

Его голос звучит так довольно, заставляя растечься несвязном нечто по простыням. Как кот, дорвавшийся до сметаны, не иначе.

Но когда вижу пропущенные от Ланы, вся нега слетает. Разом вспоминаю, что я тут делаю, и кто ждёт меня дома. Набираю подругу, надеясь, что она ничего не успела натворить.

С неё станется подать меня в международный розыск, а после этого набрать Гошу, чтобы тот помог в поисках.

– Ты жива? – слышится взволнованный голос подруги.

– Нет, блин, меня закопали возе речки, но я специально воскресла, чтобы ответить на твой звонок.

Эрик хохочет мне в волосы, его тело вибрирует и пускает импульсы по моей коже. Он чуть приподнимается, и я хочу выбраться из-под него. Но оказывается мужчина делает это лишь для того, чтобы лишь сильнее подмять меня под себя.

Он убирает растрепавшие волосы на бок, оголяя шею и оставляет несколько поцелуев.

Тело, худший предатель, реагирует мгновенно россыпью мурашек.

– Не смешно, Мин. Я ждала тебя.

– Я в порядке, всё хорошо. Скоро буду.

Сбрасываю звонок, падая лицом в подушку. В голове ни капли похмелья, но лучше бы оно, чем лёгкая растерянность. Пытаюсь выбраться, но крепкая хватка не даёт сдвинуться с места.

– Не смешно, Мафиоцци. Пусти меня.

– Пустить красивую голую девушку прочь из моей кровати? Я похож на дурака?

– Ты похож на мудака, - раздражение разрастается.

И если ночью где-то я ещё могла прикусить язык, то тут не собиралась. Время давно истекло, как и моя необходимость сдерживать себя. – А теперь пустите меня, Эрик Давыдович. Ваше время вышло.

– Кажется, мы не закончили.

Эрик переворачивает меня, нависая сверху. Упирается выпрямленными руками возле моего лица, улыбается. Для него всё – просто игра. Одеяло соскальзывает, открывает его сухие подкачанные мышцы.

– Закончили.