Твоя на 7 ночей

Мужчина будет добирается до чего-то скрытого во мне, что реагирует на его касания, тянется навстречу. Я никогда никому не позволяла столько, сколько ему в ту ночь. И если признаваться откровенно, то ведь делала всё не только из-за договора.

– Давай, Мина, - подбадриваю себя всеми способами. – Не будь трусихой.

Захожу обратно и сразу оказываюсь вжатой в стену. Я должна сбежать от него, отпихнуть, но он словно не чувствует моих ударов и протестов. Одной рукой сжимает шею, обездвиживая и пугая, а второй начинает пробираться под юбку.

Чувствую прикосновение его холодных пальцев к самому интимному и дёргаюсь, понимая, что не выберусь. Лицо пылает из-за стыда, мысли, что ничего не могу с этим сделать.

– Пусти меня. Эрик, это уже не забавно. Пусти ты меня. Ну зачем я тебе?

– Хочу тебя, - он надавливает внизу, играет со мной. Двигается уверенно, обводя клитор по кругу, резко водит по складочкам. Я ненавижу себя от того, как сбивается дыхание и становлюсь влажной, хотя совсем того не хочу.  – И ты меня тоже хочешь.

Нет, неправда, это неправда. Я не могу завестись от таких грубых и наглых движений. От того, что меня вжимают в стену и бесцеремонно лапают, хотя я не хочу.

У меня Гоша, у меня хоть какие-то оставшиеся принципы и гордость. Самоуважения, похоже, не осталось, если стону от прикосновений и сдерживаюсь, чтобы не двинуться навстречу. Что же со мной происходит?

– Господи, Эрик, как заставить тебя отстать?

Мне нужно, чтобы он ушел, испарился, больше никогда не появлялся в моей жизни.

Рядом с ним я словно разрываюсь, позволяю худшим сторонам взять верх над собой.

Мужчина с минуту внимательно смотрит на меня, скользит взглядом на вздымающуюся грудь, чуть наклоняется и выпаливает:

– Проведи со мной семь ночей.

– Ты охренел?

Ситуация под другим углом) Кажется, не такой реакции ожидал Эрик...

А ещё, если вы вдруг не поставили отметку ""мне нравится"", самое время это сделать хотя бы за то, что я разобралась с тем, как менять масло в мотоцикле

Глава 15. Эрик

Мина очень напоминает котёнка.

Шипит, царапается, но знает, что ничего серьёзнее не сможет мне седлать. Об меня свои зубки и сломает, это закономерно. И мне нравится, что в девушке достаточно ума, чтобы это понимать.

– Мио, - цокаю языком, насаждаясь, как девчонка замирает. – Разве можно так грубо с тем, кому принадлежит долг твоей подруги.

– Не Лане, а отцу

– Одно и тоже.

Играю с прядью её волос, рассматриваю как трепещут длинные реснички. Часто дышит, ищет пути отхода.