Твоя (не) любимая (СИ)

— Она еще учится?

— Учится и работает в свободное время, — быстро отвечает Градов, сбрасывая обувь.

— Это похвально.

Взяв меня за руку, Матвей подходит в гостиную и садится на диван, утягивая меня за собой. Некоторое время мы сидим молча, нежась в объятиях друг друга, пока мужчина не решается впустить меня в свою жизнь, рассказав о своей внезапно появившейся сестре.

— О Милене я узнал еще до нашего с тобой разрыва. Незадолго до того, как умер отец, — он делает многозначительную паузу.

— У Леонида Сергеевича был роман на стороне? — осторожно спрашиваю я то, что и без этого очевидно.

— Да. Когда мне было восемь, у отца случился роман, — продолжает рассказ Градов. — Мама выгнала его, а спустя два месяца он вернулся. Она очень любила его, поэтому и приняла обратно. С тех пор они жили душа в душу. Так говорил отец. Мама эту тему никогда не поднимала.

— Почему он раньше не познакомил вас с Миленой? — спрашиваю я, удивленная откровенностью Градова.

— Он узнал о ней только перед самой смертью. Мили сама вышла на него, когда заболела ее мать.

— Эта история напоминает мне бразильский сериал, — горько ухмыляюсь я.

— Я и сам долго не мог принять маленькую выскочку, — печально улыбается Матвей. — Но после того, как она потеряла мать, все изменилось.

— Что с ней произошло?

— Рак. Она долго боролась с ним, но болезнь победила."

"— И у нее остался только ты, — заключаю я, опуская голову на грудь Матвея.

— Да, — подтверждает мужчина.

— Знаешь, тогда в отделе нижнего белья вы смотрелись, скорее, как пара, — хмыкаю я.

— Обманом и хитростью, — усмехается Градов. — Как же еще?!

Еще около получаса мы с Матвеем беседуем на самые разные темы. Больше он не откровенничает, впрочем, как и я. В моей копилке тоже есть некоторые секреты, о которых Градову неизвестно. Да и о чем с ним говорить? В наших отношениях нет никакой ясности. Да и откуда мне знать, что это не его очередная игра?

— Извини, Марго, что не ответил на звонок сразу, как ты позвонила.

— А для тебя имеет значение, что я подумала? — серьезно спрашиваю я, заглядывая в темные уставшие глаза.

— А ты думаешь, может быть как-то иначе? — так же серьезно отвечает вопросом на вопрос.

— Сложно сказать, что творится в твоей голове, Матвей, — честно признаюсь я.

— Лучше в ней не копаться, — смеется он, а затем касается губами кончика моего носа.