Твоя (не) родная семья (СИ)

Скажи спасибо, что не платила аренду. А теперь собирай вещи и убирайся. Арсений будет жить здесь. Со своим отцом.

Такой напор обескураживает.

Я вижу, что речь обдуманная и может даже отрепетированная. Не исключаю, его мать тоже приложила руку и на семейном совете плохую невестку решили изгнать.

Но это правда его квартира. Хоть я здесь и прописана.

Но, кажется, он намерен остаться. Так что мне придется уйти к маме.

— Хорошо, — выдыхаю я, и начинаю собирать вещи, стараясь не смотреть в сторону детской.

Взгляд растерянно скользит вокруг.

Столько нажито за годы брака, что сразу не унесешь. И не поймешь даже, что брать. Что важно, что нет. Я хотела развестись, но слова Игоря все-таки стали шоком для меня.

Запихиваю шмотки в сумку, с которой ходила в спортзал и ездила в походы. Швыряю ее в прихожую. Натягиваю кеды — первое, что нашлось, потому что я чувствую, что вот-вот заплачу. Игорь, конечно, это на свой счет примет, так что не хочу видеть его победную ухмылочку.

— Сеньку в шесть нужно забрать, — буркаю я, за ребенка болит сердце, разрывается на части.

— Не забирай последним, чтобы не переживал… Ужин в холодильнике. Про меня скажи…

— Найду, что сказать. Не волнуйся за него.

Я смотрю на него долго и… не зло, но без розовых очков. Представляю, как в соседней комнате лежала больная Татьяна с маленьким ребенком, умирая от воспаления легких, и не могла дозваться на помощь. Он даже ни разу не обмолвился, что она умерла здесь.

— Зная, с кем оставляю, я не могу не волноваться.

Поднимаю сумку и хлопаю дверью, чтобы не слышать других пустых, громких слов.

Начинаю плакать только перед маминой дверью. Пытаюсь успокоиться, стучу.

— Камилла! — она удивленно всплескивает руками, когда открывает.

Лицо тревожное: она никого не ждала. Из-за двери идут уютный свет, пахнет яблочной шарлоткой. Смотрит на мою сумку. Слова в общем-то не нужны, но я признаюсь:

— Игорь меня выгнал.

— Камилла, — вздыхает мама и заключает меня в объятия.

Раньше я думала, что стоит начать эту войну — и испытаю прилив сил, как в самом начале.

Но стоило перейти в фазу острого конфликта с Игорем, и я полностью убита. Пока мама тороплив заваривает чай, бросаю сумку в своей комнате. Кто бы подумал, что я сюда вернусь… Чувствую себя такой обессиленной, что ложусь лицом к стене.

Мысли только о Сеньке.

Как он удивится, когда из садика его заберет отец. А когда представляю, что Сенька не обнаружит меня вечером дома и будет ночью плакать и звать меня, то хочется бежать обратно.