Твоя (не) родная семья (СИ)

Откровения моей помощницы вас не испугали?

Проверяю свое внутреннее состояние: меня больше пугает возможность потерять работу, чем чьи бы ни было откровения.

— Нет, я готова к трудностям.

— Это хорошо, Камилла.

— Простите, тогда я должна еще кое-что сказать, — спохватываюсь я. — Мне звонила ваша невеста, я отказалась обсуждать с ней вас. Я правильно поступила?

— Невеста? — переспрашивает он. — Юлия Разумовская?

— Она так представилась.

Он хмыкает.

Никак не могу понять его чувств по отношению к ней.

— Не контактируйте с ней.

Это не ваше дело. Будет настаивать, скажите, что я прямо запретил вам общаться, хорошо?

Голос звучит плавно, словно Давыдов расслабился. Даже с какой-то неуловимой томностью, словно он засыпает. Олег что, говорит со мной из постели? И Юлии там нет, но при этом она шьет свадебное платье? Хороша невеста…

— Еще. Следующую неделю мы не будем пересекаться, по телефону буду недоступен. Не пугайтесь.

— Хорошо, — я не задаю вопросов.

— Скоро встретимся, — он говорит мягко, меня словно касается нежный бархат.

— До встречи, Камилла.

Он отключается первым.

Я выдыхаю и ложусь на бок. Сердце быстро бьется, я таращусь в темноту. Не буду скрывать, меня его реакция испугала. Но я справилась.

Вспоминаю его голос.

По телефону он приобретают особенные интонации. Это ярче проявляется, когда Олег расслаблен, как сейчас… Во время работы он говорит суше и жестче. Подумать только, между нами такое расстояние, но мы как будто только что были в одной постели. Эта иллюзия возникла из-за того, что оба были готовы заснуть, если бы не звонок.

Интересно, где он будет целую неделю…

Наверное, это связано с покушением. Неделю проведу спокойно перед отъездом — буду воспринимать это, как отпуск. Это время пролетает незаметно. Начинает казаться, что я завязла в болоте: активные действия закончились, оставалось ждать.

В четверг вечером я решаю пройтись одна, чтобы попрощаться с городом детства, все обдумать. Заодно зайти к юристу.

Кленовые аллеи в вечернем тумане выглядят восхитительно.

Тихо, только иногда из туманной мути выплывают черные силуэты людей. В Москве не будет так живописно и тихо. Там совсем другая жизнь. Но, пожалуй, по этому покою и красивым вечерним картинам я буду скучать.

Над крыльцом офисного центра горит фонарь. Его видно сквозь туман, как тусклое световое пятно.

Поднимаюсь на лестнице.

В кабинете горит свет, но сын тети Аллы уже собирается.

— Здравствуйте, Камилла, — он убирает вещи, садится за стол.