Твоя Невольница, или Истинная для Дракона

Но почему-то казался важным именно ночной визит в Храм Стихий, в тот же промежуток времени, когда Юля отлучалась из замка. Вспоминалось золотистое пламя хрупкого на вид цветка, так похожего на первозданную стихию.

– Узнай подробнее. Если встретишь её, передай, чтобы шла ко мне.

– Возможно, её стоит изолировать, – осторожно проговорил друг, не впервые предлагая мне это решение, от которого я прежде отмахивался. – Нам ничего не известно о её прошлом, а мы уже не в дороге, где она всегда на виду.

– Возможно, – не стал спорить я.

– Я встречусь с ней и решу.

Возникла глупая мысль спросить друга о приворотах, хотя и сам знал, что эта магия слаба и неспособна воздействовать на дракона. Ведьмы умело оперируют дурманящими травами, создают различные снадобья, но драконы невосприимчивы к большинству ядов и зелий. Вот только близость Юли действовала на меня похуже любого дурмана, туманила разум, лишала контроля. И я не знал, что с этим делать.

В ту ночь я чувствовал себя сумасшедшим. Её пламя разгорячило кровь, превратив её в жидкую магму, проникло в сердце огненными иглами.

Дракон бесновался, пытаясь вырваться наружу. Я сжимал бессознательную девушку в руках и не знал, как отпустить. Жадно вдыхал аромат её кожи и прижимался губами к её губам, холодным и безвольным, но таким сладким, что таяли остатки здравых мыслей. Мне стоило попросить унести её, а я положил её в свою кровать. Почти не спал, окружённый неповторимым запахом и взбудораженный свежей силой, которая на этот раз не затихла после того, как Юля потеряла сознание. В голове билось только две мысли: овладеть девушкой и взлететь. Я не мог себе позволить ни того, ни другого. И всю ночь сгорал в пламени вожделения. Только под утро наваждение чуть отпустило, а дракон затих. Но проснулась сама Юля."

"На эмоциях она наговорила мне много, на что в иной ситуации я бы разозлился. Но я просто сидел рядом с ней, гася отголоски ночных желаний и борясь на этот раз с другими. Обнять, утешить, успокоить. Странные стремления по отношению к ведьме.

Однако я поддался и поделился с ней силой. Даже согласился на её просьбу. Это оказалось нелегко. Я не хотел её отпускать. Подобные мысли странно пугали и выводили из себя. Я варился в котле бессмысленной ярости на слабость перед ведьмой. Злился на себя, на неё, на обстоятельства. Когда на мои плечи возложена сложная миссия, я думаю лишь о ней. Вожделею женщину из гнилого ведьминского племени.

Брандан прав, нужно её запереть, допросить жёстче, если потребуется.