– С которой? – Меркурьев внезапно охрип, и Дмитрий с жалостью подумал, что скрутило мужика любовью не на шутку. Надо же, а с виду и не скажешь, что такой здоровый детина может так влюбиться. Хотя всего полтора года назад он сам влюбился так, что совсем соображать перестал, а ведь думал, что уже никогда-никогда с ним такого не случится.
– Да не важно это в данный момент, – он с досадой махнул рукой. – Мне бы камеры посмотреть. Вдруг на них этот самый Антон Попов есть. Ты мне скажи, вы записи с камер сколько времени хранили?
По лицу Меркурьева прошла неясная тень.
– Записи мы год хранили, – мрачно сказал он. – А как новый начальник распорядился, я не знаю. Ты бы его спросил, ей-богу. Я с собой записи не забирал. Все преемнику своему передал, чин-чинарем. Хотя я тебе скажу, что все записи за две недели до убийства в отеле просмотрел. Мне тоже в голову мысль пришла, что мужик этот в офис зачем-то приходил. Поэтому я назавтра после случившегося внимательно все прокрутил на всякий случай. Не было его в «ЭльНоре».
Впрочем, проверь еще раз, я только за. Надежнее будет. В таком деле лучше перебдеть.
От любезно предложенного Меркурьевым чая Воронов отказался. До конца дня нужно было еще успеть вернуться в офис строительной фирмы и все-таки скинуть на флешку записи с видеокамер. Не то чтобы он не доверял словам Меркурьева, скорее, наоборот, был уверен в том, что Антона Попова на видео действительно нет, такие люди, как Олег, всегда работали на совесть, но он тоже привык доводить до конца любое начатое дело, не надеясь на случай, поэтому нужно было закончить с камерами «ЭльНора» и смело вычеркнуть их из списка.
В голове стоял легкий туман, вызывавший досаду, но Воронов решил не обращать на него внимания. Рассеется. В «ЭльНоре» он убедился, что новый начальник службы безопасности на месте, выслушал заверения, что получит все записи, но только после соответствующего разрешения Элеоноры Александровны, признал такой подход обоснованным и отправился в приемную Бжезинской, чтобы искомое разрешение получить.
Секретарша Мила улыбнулась ему открыто, как доброму знакомому. Она колдовала у открытой двери стенного шкафа, из которого шел пар, выдавая кипевший там чайник.
– Чаю хотите? – спросила она. – Я как раз Элеоноре Александровне завариваю. Она специальный чай пьет, с травками. Могу и вам налить. Будете?
– Буду. – Дмитрий тоже улыбнулся, чувствуя, что чаю, горячего, настоянного на каких-то целебных травах, действительно хочется.
